Пятьдесят оттенков свободы

Эрика Лёра Джеймс

Para mia Mama con todo mi amor у gratitud 0 Моей маме — вместе с любовью равным образом благодарностью (исп.).

И моему любимому отцу.

Папа, ваш покорный слуга скучаю сообразно тебе весь круг праздник



БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо Ниалл, моей опоре;

Кэтлин — моему критику, подруге, наперснице да спецу соответственно технической части;

Би — следовать неустанную моральную поддержку;

Тейлору (также спецу соответственно техчасти), Сьюзи, Пэм да Норе — вслед за то, почто безвыгодный давали завянуть.

За советы равным образом политичность хочу произносить спасибо:

доктору Рейне Слюдер — вслед за подспорье в всех медицинских вопросах;

Анне Форлайнз — следовать советы до финансовым вопросам;

Элизабет мол Вос — следовать подмога в всем, почто касается американской системы усыновления.

Мэдди Бландино — из-за ее изысканное, вдохновляющее искусство.

Пэм равно Джиллиан — следовать ранний субботний кофейло-помойло равно следовать то, зачем издревле возвращали меня во реальную жизнь.

Благодарю в свою очередь мою редакторскую группу, Андреа, Шей равным образом монотонно любезную да просто-напросто другой раз закипавшую Джанин, переносившую мои «заносы» из терпением, стойкостью равно чувством юмора.

Спасибо Аманде да всему «The Writer"s Coffee Shop Publishing House» и, наконец, огромная взятка по всем статьям работающим во «Винтаже».



Пролог

Мамочка! Мамочка! Мамочка спит держи полу. Спит давно. Я расчесываю ей волосы, в духе симпатия любит. Она отнюдь не просыпается. Мама! У меня болит живот. Болит, в силу того что сколько хочет есть. Его на этом месте нет. Хочется пить. Я подставляю мебель ко раковине во кухне равным образом пью. Вода проливается получи и распишись мою голубую кофточку. Мама постоянно до текущий поры спит. Она ажно неграмотный шевелится. Ей холодно. Я приношу свое одеяло, накрываю мамочку равным образом ложусь близко получи и распишись прилипающий необученный ковер. Мама малограмотный просыпается. У меня принимать двум игрушечные машинки. Они бегают согласно полу недалече мамы. Наверное, симпатия заболела. Я ищу, который не грех съесть. В холодильнике нахожу горошек. Он замерз. Ем медленно. От горошка болит живот. Я сплю неподалёку мамы. Горошек кончился. В холодильнике принимать отчего-то еще. Только пахнет а именно странно. Я пробую полизать, да квакало прилипает. Ем понемножку. Невкусно. Пью воду. Играю не без; машинками да сплю близко мамы. Она такая острог равным образом далеко не просыпается. Распахивается дверь. Я накрываю маму одеялом. Он здесь. «Вот но дерьмо! Что здесь, для хрен, случилось? А, слаба на передок шарахнутая, откинулась все-таки. Вот дрянь! Уберись, говнюк, никак не крутись подина ногами». Он пинает меня, равным образом ваш покорнейший слуга падаю да ударяюсь головой относительно пол. Больно. Он звонит кому-то равным образом уходит. Запирает дверь. Я ложусь рядышком мамочки. Болит голова. В комнате — тетя-полицейский. Нет. Нет. Нет. Не трогайте меня. Не трогайте. Я останусь вместе с мамой. Нет. Нет. Отойдите. Тетя-полицейский беретка мое одеялишко да отбою нет меня. Я кричу. Мама! Мамочка! Я хочу для маме. Слов более нет. Я малограмотный могу сильнее говорить. Мама невыгодный слышит. Я ни аза безграмотный могу сказать.

* * *

— Кристиан! Кристиан! — Ее голос, тревожный, настойчивый, вытягивает его с глубины кошмара, со самого дна отчаяния. — Я здесь. Здесь.

Он просыпается, равно симпатия склоняется надо ним, пей — не хочу из-за плечи, трясет. Лицо озабоченное, на голубых, королем распахнутых глазах набухают слезы.

— Ана, — шепчет для выдохе он. Во рту — кисленький элемент страха. — Ты здесь.

— Конечно, ваш покорный слуга здесь.

— Мне снилось…

— Знаю. Я здесь, здесь.

— Ана. — Он вдыхает ее имя; оно — амулет ото черной, слепорожденный паники, ась? гудит, разносясь за телу, во крови.

— Ш-ш-ш, мы здесь.

Она ложится рядом, сворачивается, обнимает его руками равным образом ногами. Ее сердечность просачивается на него, отгоняет тени, оттесняет страх. Она — солнце, возлюбленная — свет. И возлюбленная — его.

— Пожалуйста, ну-кась неграмотный будем ссориться. — Голос его красиво крошечку хрипло. Он обнимает ее.

— Хорошо.

— Клятвы. Никакого подчинения. Я смогу. Мы найдем выход. — Слова вылетают на скорую руку равным образом неловко, словно бы барахтаясь во потоке эмоций, смятения да тревоги.

— Да. Найдем. Мы всякий раз находим выход, — шепчет возлюбленная да целует его, заставляет замолчать да возвращает на настоящее.



Глава 0

Через дырочки на крыше с моряцкий травы автор смотрю для самое голубое изо всех небес, летнее средиземноморское небо. Смотрю равно достаточно вздыхаю. Кристиан рядом, растянулся на шезлонге. Мой благоверный — красивый, сексуальный, вне рубашки да на обрезанных джинсах — читает книжку, предрекающую крах западной банковской системы. Судя за всему, захватный триллер: ваш покорнейший слуга издавна сделано отнюдь не видела, дабы некто сидел видишь эдак неподвижно. Сейчас некто сильнее похож получи студента, нежели нате преуспевающего владельца одной их самых рейтинговых частных компаний во Соединенных Штатах.

Наш золотисто-желтый месяцок идет для концу, сие его финальный эпизод. Мы нежимся лещадь послеполуденным солнцем нате пляже отеля из здорово подходящим названием «Бич Плаза Монте-Карло» — на Монако, хотя, вообще-то, остановились безвыгодный во нем. Я открываю иллюминаторы равно смотрю получи стоящую нате якоре во бухте «Прекрасную леди». Живем мы, разумеется, возьми борту этой шикарной моторной яхты. Построенная во 0928-м, возлюбленная нормально держится возьми воде равным образом середи всех стоящих на бухте яхт выглядит настоящей королевой. Она напоминает ми детскую заводную игрушку. Кристиан на нее влюблен, да ваш покорнейший слуга подозреваю, который его охота ее купить. Ох полоз сии мальчишки не без; их игрушками!

Откинувшись получай спинку, автор этих строк слушаю «Кристиан Грей микс» получи и распишись своем айподе равным образом с прохладцей подремываю, вспоминая его предложение… сказочное предложение, сделанное на лодочном сарае… Я едва ощущаю благоухание полевых цветов…

* * *

— Мы можем свершить закон завтра? — слегка шепчет ми во пельмень Кристиан.

Я растянулась, положив голову ему нате грудь, уставшая равно пресыщенная по прошествии страстной любви.

— М-м-м.

— Понимать на правах «да»? — Я слышу на его вопросе нотки приятного удивления.

— М-м-м.

— Или «нет»?

— М-м-м.

Чувствую, на правах некто усмехается.

— Мисс Стил, вам можете балакать связно?

Теперь сейчас автор этих строк улыбаюсь.

— М-м-м.

Он смеется, прочно меня обнимает равным образом чмокает на макушку.

— Тогда завтра, на Вегасе.

Я сонно поднимаю голову.

— Не думаю, что-то моим родителям сие что-то около стрела-змея понравится.

Он легонечко барабанит пальцами до моей голой спине.

— Чего твоя милость хочешь, Анастейша? Вегас? Большую свадьбу со всеми положенными аксессуарами? Признавайся.

— Нет, большую безвыгодный хочу. Только авоська и нахренаська равным образом родные. — Я смотрю для него да безвыгодный могу оторваться, безумная умоляющим выражением во сияющих серых глазах, равно спрашиваю себя: «А ась? хочет он?»

— О"кей. — Кристиан кивает. — Где?

Я пожимаю плечами.

— А возбраняется ли произвести сие здесь? — атас спрашивает он.

— У твоих родителей? А они неграмотный будут возражать?

Он фыркает.

— Мама хорошенького понемножку сверху седьмом небе через счастья.

— Ладно, на этом месте этак здесь. Мои батюшка со мамой будут всего за.

Кристиан гладит меня согласно волосам. Вот оно, счастье. Лучше равным образом бытовать невыгодный может.

— Итак, я определили, идеже равным образом когда.

— Но тебе нужно изъяснить со матерью.

— Хм-м. — Улыбка блекнет. — У нее достаточно сам месяц. Я очень хочу тебя, дай тебе терпеть дольше.

— Кристиан, ваш покорнейший слуга но со тобой. И малограмотный главный день. Ну, ладно, месяцок беспричинно месяц. — Я целую его на грудь, нетрудно чмокаю, равно улыбаюсь.

* * *

— Ты сгоришь, — шепчет дьявол ми во ухо, вырывая с дремоты.

— Только ото тебя. — Я обворожительно улыбаюсь. Послеполуденное хорс переместилось, да нынче моя особа лежу перед его прямыми лучами.

Он усмехается равно одним быстрым движением передвигает мои шезлонг во тень.

— Держитесь подальше ото средиземноморского солнца, обращение Грей.

— Вы такого типа альтруист, мистер Грей. Спасибо.

— Не из-за что, обращение Грей. И ваш покорный слуга далеко не безвыгодный альтруист. Если ваша милость сгорите, моя персона далеко не смогу вплоть до вам дотронуться. — Он вскидывает бровь, лупилки его кучеряво сияют, равно мое внутренность переполняется любовью. — Но, полагаю, ваша сестра да самочки сие знаете, а следовательно, смеетесь должно мной.

— Неужели? — Я делаю взрослые глаза, принимая безобидный вид.

— Да-да, особенно сие ваша сестра да делаете. Причем часто. И сие только одна с тех многочисленных мелочей, которые ми таково на вам нравятся. — Он наклоняется да целует меня, захватывая да покусывая нижнюю губу.

— А я-то рассчитывала, что-нибудь твоя милость натрешь ми спину лосьоном интересах загара. — Я расстроенно надуваю губки.

— Миссис Грей, сие грязная работа, но… с такого предложения отчураться невозможно. Сядьте, — приказывает некто хрипловатым голосом.

Я подчиняюсь, да некто начинает втирать ми во кожу лосьон с целью загара. Движения неторопливые, щупальцы сильные да ловкие.

— Ты да воистину прелесть. Мне не без; тобой повезло, — бормочет он, быстро насчет пальцами грудей, растирая лосьон.

— Так равно есть, мистер Грей, повезло. — Я неприметно поглядываю в него из-под ресниц.

— Скромность вы ко лицу, госпожа Грей. Перевернитесь. Хочу пошуровать не без; вашей спиной.

Я от улыбкой переворачиваюсь, равно симпатия убирает заднюю лямку мой чрезвычайно дорогого бикини.

— А в духе бы твоя милость себя почувствовал, когда бы автор загорала топлес, по образу некоторые люди женская благоверный человечества держи пляже?

— Мне бы сие ахти отнюдь не понравилось, — безвыгодный задумываясь, отвечает Кристиан. — По-моему, получи и распишись тебе равным образом в такой мере сверх меры скудно одежды. — Он наклоняется да шепчет ми получай ухо: — Не испытывай судьбу.

— Это вызов, мистер Грей?

— Вовсе нет, обращение Грей. Всего только констатация факта.

Я вздыхаю равным образом качаю головой. Ох, Кристиан… выше- рехнутый получи ревности тиран.

Закончив, симпатия шлепает меня до попе.

— Довольно от тебя, красотка.

Его правильный спутник, ни сна, ни отдыха безвыгодный чувствующий «блэкберри», приглушенно жужжит. Я хмурюсь, спирт усмехается.

— Это конфиденциально, обращение Грей. — Кристиан поднимает брови, напуская знаменательный вид, шлепает меня пока что крат да возвращается во шезлонг.

Моя внутренняя гений чистой красоты мурлычет. Может быть, в вечернее время автор сих строк до этих пор устроим нескромное показ интересах избранных. Она лукаво усмехается, вскидывает бровь. Я улыбаюсь и, закрыв глаза, погружаюсь на послеполуденную дрему.

* * *

— Mam"selle? Un Perrier pour moi, un Coca-Cola light pour ma femme, s"il vous plaît. Et quelque chose à manger… laissez-voir la carte. 0 Мадемуазель? Пожалуйста, перье для того меня, кока-колу лайт пользу кого моей жены. И что-нибудь поесть… Позвольте разблюдник (фр.).

Хм-м… Я просыпаюсь ото его голоса. По-французски Кристиан говорит достаточно бегло. Щурясь ото яркого солнца, моя персона открываю ставни равным образом вижу Кристиана — симпатия смотрит в меня — равным образом молодую женщину во форме равно со подносом на руках, которая удаляется, приманчиво покачивая блондинистым «хвостиком».

— Пить хочешь? — спрашивает он.

— Да, — сонно бормочу я.

— Так равным образом смотрел бы в тебя всё день. Устала?

Я стесненно краснею.

— Не выспалась.

— Я тоже. — Он улыбается, откладывает «блэкберри» равным образом поднимается. Шорты символически сползли, равным образом по-под ними видны плавки. Кристиан снимает шорты, сбрасывает шлепанцы, да моя персона теряю ворса мыслей равным образом забываю о по всем статьям получай свете.

— Пойдем искупаемся. — Кристиан протягивает руку, а мы недвижимо смотрю нате него исподнизу вверх. — Поплаваем? — спрашивает он, малость склонив голову набок, не без; лукавым выражением для лице. Я молчу, да симпатия неторопливо качает головой. — По-моему, тебя период встряхнуть.

Кристиан предисловий в действительности рядом, наклоняется равно поднимает меня нате руки. Я визжу — веселей через неожиданности, нежели с страха.

— Отпусти меня! Отпусти!

— Только на море, детка, — ухмыляется он.

Несколько загорающих наблюдает вслед за нами со вялым любопытством, которое, как бы автор об эту пору понимаю, свойственно для того французов. Кристиан входит на воду и, смеясь, пусть будет так дальше.

Я обхватываю его после шею и, из всех сил стараясь неграмотный ринуться со смеху, говорю:

— Ты неграмотный посмеешь.

Кристиан из усмешкой смотрит сверху меня сверху.

— Ана, малышка моя, ужели твоя милость беспричинно ничто равно неграмотный поняла вслед за в таком случае короткое время, что такое? автор знакомы?

Он наклоняет голову равным образом целует меня, а я, пользуясь случаем, запускаю щипанцы ему во волосы, ухватываюсь обеими руками равно возвращаю поцелуй. Мой звякало проскальзывает средь его губ. Он резким движением втягивает пятый океан равным образом выпрямляется. Дымка желания застилает его глаза, же да чрез нее проглядывает настороженность.

— Меня безвыгодный проведешь. Я твои зрелище знаю, — шепчет он, шаг за шаг погружаясь на чистую прохладную воду — вообще со мной. Его уста опять находят мои, да автор этих строк обвиваюсь вкруг мужа, сейчас невыгодный замечая освежающей прохлады моря.

— Ты но может статься бы хотел поплавать.

— С тобой поплаваешь. — Он покусывает мою нижнюю губу. — И за всем тем ми бы безграмотный хотелось, ради благочестивые население Монте-Карло видели мою жену на пароксизме страсти.

Я приникаю ко колючему, щекочущему метла подбородку, равным образом ми несть никакого состояние поперед благочестивых горожан.

— Ана, — хрипит Кристиан и, обернув выше- «хвост» около запястья, оттягивает ми голову обратно равным образом пробегает поцелуями в области шее — ото ушица да вниз.

— Хочешь… во море? — выдыхает он.

— Да, — шепчу я.

Кристиан отстраняется да смотрит получи и распишись меня с высоты вниз. Глаза теплые, на них — готовность равным образом лукавство.

— Миссис Грей, вас ненасытны. И ваша сестра такая бесстыдная. Что из-за монстра аз многогрешный создал?

— Монстра себя во пару. Разве твоя милость терпел бы меня другую?

— Я возьму тебя по-всякому, во вкусе всего лишь сумею. И твоя милость сие знаешь. Но безграмотный сейчас. Не возьми публике. — Он кивает во сторону берега.

Что?

И действительно, до некоторой степени единица с загорающих очнулись ото апатии равным образом смотрят нате нас от некоторым интересом. Кристиан нечаянно обхватывает меня вслед талию равно подбрасывает. Я взлетаю надо водой, падаю на воду, опускаюсь получи и распишись деликатный кум равно тутовник а выныриваю, кашляя, отплевываясь равно навстречу воли смеясь.

— Кристиан! — Я искусственно хмурюсь. Думала, да мы вместе с тобой займемся любовью на море, равно поуже собиралась проделать первую отметку. Он смотрит нате меня, прикусив губу, дай тебе безграмотный в дверь не проходит на улыбке. Я брызгаю на него водным путем — возлюбленный отвечает.

— У нас вновь все Нокс впереди. — На его лице глупая, счастливая улыбка. — Потом, детка, попозже.

Кристиан ныряет, выныривает футах на трех с меня равно легким, грациозным кролем уходит на море, весь после этого да дальше.

Мой игривый, муж неприличный Кристиан! Пятьдесят Оттенков! Заслонившись ладошкой ото солнца, ваш покорнейший слуга смотрю ему вслед. Как а ему нравится меня поддразнивать! А для в чем дело? готова я, в надежде возвернуть его?

Возвращаясь ко берегу, обдумываю варианты. У шезлонгов нас поуже ждут свежие напитки. Я суматошливо отпиваю хлебок колы. Кристиан далеко, пятнышко во море.

Х-м-м… Я ложусь получи и распишись живот, стесненно стаскиваю верхотура бикини да неряшливо бросаю держи шезлонг Кристиана. Вот так, мистер Грей. Вы снова увидите, что за пишущий эти строки могу фигурировать бесстыдницей. Зарубите сие себя сверху носу. Я закрываю глаза. Солнце греет кожу, прогревает кости, равным образом мои мысли медлительно поворачивают равно текут ко дню свадьбы.

* * *

— Можете коснуться губами невесту, — провозглашает зачинатель Уолш.

Я вместе с улыбкой смотрю получай мужа.

— Наконец-то твоя милость моя, — шепчет симпатия и, обняв меня, уравновешенно целует на губы.

Я — замужем. Я — госпожа Кристиан Грей. Голова будь по-твоему на всяком шагу через радости.

— Ты прекрасна, Ана, — неслышно говорит он. Глаза его сияют любовью да чем-то еще, чем-то темным, обжигающим. — Никому, за исключением меня, малограмотный позволяй совлекать от тебя сие платье. Понимаешь? — Его щипанцы спускаются за моей щеке, равно экстравазат начинает вскипать лещадь ними, а десцендент его улыбки подскакивает мгновенно получай сто Делений.

Какого черта? Как у него сие получается, ажно нате глазах у стольких зрителей?

Я не проронив ни звука киваю. Только бы ни одна собака нас малограмотный услышал. К счастью, батя Уолш с дальним прицелом отступил во сторону. Я перевожу шары сверху собравшихся — постоянно на праздничных нарядах. Моя мама, Рэй, Борис равным образом Греи — весь аплодируют, пусть даже Кейт, моя подружка. Кейт игра стоит свеч вблизи вместе с шафером Кристиана, его братом Элиотом, во бледно-розовом форма возлюбленная выглядит изумительно. Кто бы был в состоянии подумать, что такое? ажно Элиот может круглым счетом принарядиться? Все рады, безвыездно улыбаются — в дополнение Грейс, которая помаленьку промокает уголки зыркалки ослепительно-белым платочком.

— Готовы, обращение Грей? — тихонько спрашивает Кристиан равным образом стыдливо улыбается. От этой улыбки в середине у меня совершенно тает. Он выглядит прямо изумительно на скромном черном смокинге со серебристой манишкой равно галстуком. Он такой… такого типа потрясающий.

— Готова равным образом всякий раз буду готова, — не без; глуповатой улыбкой гарантирую я.

И чисто сделано изумрудная во разгаре…

Каррик равным образом Грейс уехали на город, установив шатер, феерически расшитый бледно-розовым, серебристым равно бежевым, со всех сторон зияющий да пялящийся на сторону моря. С погодой нам повезло, да предвечернее гелиос сияет, повиснув надо водой. Одна порция шатра отдана почти танцпол, другая — подина шикарный буфет.

Рэй равным образом моя родимая танцуют совместно равно чему-то смеются. Глядя в них, моя персона чувствую смешанную из легкой горечью радость. Надеюсь, у нас не без; Кристианом весь продлится дольше. Даже неграмотный представляю, сколько со мной будет, разве симпатия уйдет. «Жениться в скорую руку, верно держи долгую муку». Эта изречение не заманить кого куда и калачом нейдет изо головы.

Рядом в сущности Кейт, такая восхитительная во своем длинном шелковом платье. Смотрит бери меня равным образом хмурится.

— Эй, у тебя но по-видимому бы самый блаженный во жизни день, — выговаривает ми она.

— Так равно есть, — себе под нос даю голову на отсечение я.

— Ох, Ана, начинай что такое? малограмотный так? Смотришь держи свою маму равно Рэя?

Я плохо киваю.

— Они счастливы.

— Каждый по части себе.

— Есть какие-то сомнения? — неспокойно спрашивает Кейт.

— Нет, нет. Просто… моя особа где-то его люблю. — Я замираю, так ли малограмотный находя слов, воеже проявить близкие опасения, так ли никак не желая ими делиться.

— Ана, в одни руки а ясно, который возлюбленный тебя обожает. Знаю, ваши взаимоотношения начались невыгодный абсолютно обычно, а полный заключительный месяцочек моя персона вижу, в качестве кого здорово вы вместе, вроде счастливы вам оба. — Она до черта меня вслед грабли равно не без; улыбкой добавляет: — Кроме того, немедленно поуже поздно.

Я смеюсь. Кейт в жизнь не невыгодный преминет направить получи и распишись очевидное. Она охватывает меня во объятия — те самые, фирменные — через Кэтрин Кавана.

— Все склифосовский хорошо. А ежели вместе с твоей головы упадет хоть бы бы волосок, ему придется отзываться передо мной. — Она отстраняется равно улыбается кому-то, кто такой целесообразно у меня следовать спиной.

— Привет, малышка. — Кристиан обнимает меня сзади, целует на висок. — Здравствуй, Кейт. — Его связь для ней неграмотный смягчилось, даже если равным образом все прошло еще цифра недель.

— Привет, Кристиан. Пойду поищу твоего шафера, а в таком случае дьявол капли относительно меня забыл.

Кейт улыбается нам обоим да направляется для Элиоту, выпивающему на компании ее брата Итана да нашего друга Хосе.

— Пора, — глухо говорит Кристиан.

— Уже? Для меня сие первая бардак уж далеко не помню вместе с каких пор, да автор совершенно отнюдь не удалять побыть маленько во центре внимания. — Я поворачиваюсь равно смотрю получи него.

— Ты сие заслужила. Выглядишь потрясающе.

— Ты тоже.

Он улыбается, смотрит для меня свысока равным образом как бы мнимый прожигает взглядом.

— Чудесное платье. И тебе идет.

— Вот это, старенькое? — Я виновато краснею да приглаживаю тонкое кружевца простенького, незамысловатого свадебного платья, скроенного матерью Кейт. Мне оно махом понравилось — кружевное, скромное равно на в таком случае но срок смелое.

Он наклоняется равным образом целует меня.

— Идем. Не хочу хлеще расторгать тебя со всеми этими людьми.

— А пишущий сии строки можем смотаться вместе с собственной свадьбы?

— Детка, сие а наша вечеринка, равным образом автор можем делать, в чем дело? хотим. Мы сделано разрезали торт, да пока что ми бы желательно выкрать тебя интересах личного пользования.

Я смеюсь.

— Для сего у вас, мистер Грей, весь долгоденствие впереди.

— Рад слышать, обращение Грей.

— А, во ваша милость где! Воркуете во вкусе голубки.

Только сего никак не хватало. Нас нашла старушенция Грея.

— Кристиан, дорогой, потанцуешь не без; бабушкой?

Кристиан отдаленно поджимает губы.

— Конечно.

— А ты, прекрасная Анастейша, шагом марш порадуй старика — потанцуй не без; Тео.

— С Тео?

— С дедушкой Тревельяном.

— Да, можешь крестить меня бабушкой. И во что: вас целесообразно ответственно поработать. Мне нужны правнуки, а растянуто ваш покорнейший слуга безвыгодный протяну.

Она одаряет нас притворной улыбкой. Кристиан смотрит возьми нее не без; ужасом.

— Идем, бабушка, — говорит некто и, взяв старушку вслед руку, суматошливо уводит получи и распишись танцпол, хотя бери быстрее оглядывается и, скорчив недовольную гримасу, закатывает глаза. — Попозже, детка.

Я иду ко дедушке Тревельяну, а натыкаюсь в Хосе.

— Просить сызнова нераздельно пуститься в пляс невыгодный стану. Я да что-то около сейчас чуть было не монополизировал тебя. Рад, зачем твоя милость счастлива, но… моя особа серьезно, Ана. Понадоблюсь — буду рядом.

— Спасибо, Хосе. Ты — реальный друг.

— Я серьезно, — со неподдельной искренностью говорит он.

— Знаю. Спасибо, Хосе. А в эту пору извини, пожалуйста, но… у меня свидание.

Он смотрит получай меня непонимающе.

— С дедушкой Кристиана, — поясняю я.

Хосе улыбается.

— Удачи, Ана. Удачи в всем.

— Спасибо.

Старик непоколебимо мил. После танца вместе с ним ваш покорнейший слуга стою у застекленной двери. Солнце долго опускается по-над Сиэтлом, бросая для фиорд ярко-оранжевые да синие тени.

— Идем. — В голосе Кристиана — нетерпение.

— Мне надлежит переодеться. — Я хватаю его после руку, хочу заволочь путем проем на комнату да пожениться кверху вместе. Он непонимающе хмурится да женственно подмывает меня ко себе.

— Думала, твоя милость поможешь ми освободить платье, — объясняю я.

Его штифты вспыхивают.

— Правильно. — Кристиан сенсорно ухмыляется. — Но тогда мы раздевать тебя никак не буду. Мы малограмотный можем уйти, пока… Не знаю… — Он делает середка на половину телодвижение рукой. Предложение остается незаконченным, да содержание в корне ясен.

Я вспыхиваю с смущения равно отпускаю его руку.

— И никак не распускай волосы, — предупреждает он.

— Но…

— Никаких «но», Анастейша. Ты сказочно выглядишь. И мы хочу самовольно тебя раздевать.

Вот так. Я хмурюсь.

— Собери одежду, которую возьмешь вместе с собой, — распоряжается Кристиан. — Она тебе понадобится. Твой крупный чемоданишко — у Тейлора.

— Ладно.

Что спирт задумал? Куда наш брат поедем? Мне пустое место шиш малограмотный сказал. Наверно, ноль без палочки да безграмотный знает. Ни Миа, ни Кейт сей поры уже лажовый информации у него никак не выведали. Я поворачиваюсь для матери — возлюбленная есть расчет близко вместе с Кейт.

— Я безграмотный буду переодеваться.

— Что? — удивляется мама.

— Кристиан безвыгодный хочет. — Я пожимаю плечами, как бы примерно сего радикально хватает да других объяснений отнюдь не требуется.

— Ты далеко не обещала кайфовый во всех отношениях ему подчиняться, — вкратце нахмурившись, корректно напоминает мама. Кейт фыркает равным образом туточки но закашливается. Я смотрю получи и распишись нее, прищурившись. Ни она, ни мамусечка аж невыгодный догадываются относительно наших от Кристианом спорах про этого. Рассказывать об сих спорах ми никак не хочется. Черт возьми, может ли моего хозяин обижаться и… маяться через кошмаров? Память отрезвляет.

— Знаю, мама, хотя ему нравится сие платье, а моя особа хочу ему угодить.

Она смягчается. Кейт живо закатывает бельма да бережно отходит во сторонку, оставляя нас наедине.

— Дорогая, твоя милость что-то около феерично выглядишь. — Карла бережно убирает выбившуюся прядку равным образом гладит меня соответственно щеке. — Я этак горжусь тобой, милая. Уверена, Кристиан склифосовский из тобой счастлив. — Она содержит меня во объятия. Ох, мама! — Ты такая взрослая, инда неграмотный верится. У тебя начинается новая жизнь. Только помни, что такое? мужской пол не без; разный планеты, — равным образом однако полноте хорошо.

Я тихонько хихикаю. Мама равным образом безграмотный знает, почто муж Кристиан — с второй вселенной.

— Спасибо, мам.

Рэй идет равным образом улыбается нам обоим.

— Какая у тебя, Карла, славнуха выросла. — Глаза его сияют ото гордости. В новом смокинге равно бледно-розовой жилетке дьявол равно самопроизвольно выглядит очень элегантно.

Я моргаю — ко глазам подступили слезы. О нет… непостоянно ми удавалось сдерживаться.

— Выросла у тебя в глазах, Рэй. И из твоей помощью. — Голос у мамы грустный.

— О нежели ни на йоту малограмотный жалею. Ты безбожно хороша во этой роли, Ани. — Рэй убирает ми вслед лабиринт ту но непокорную прядку.

— Папа… — Я сглатываю подступивший для горлу комок, равно некто обнимает меня, сокращенно равно неуклюже.

— И наложница изо тебя в свой черед чудесная получится, — приглушенно шепчет симпатия равным образом опускает руки. Рядом сейчас есть расчет Кристиан.

Рэй погода шемчет не лезет ему руку.

— Ты литоринх приглядывай из-за моей девочкой.

— Именно сим равным образом намерен заняться. Рэй… Карла… — Он кивает моему отчиму равным образом целует маму.

Гости еще образовали вещь чаятельно длинного живого коридора, ведущего для парадному входу.

— Готова? — спрашивает Кристиан.

— Да.

Он ведет меня лещадь аркой с вытянутых рук. Все кричат, желают нам удачи, поздравляют равным образом осыпают рисом. В самом конце сего коридора улыбающиеся Грейс равным образом Каррик. Они также обнимают нас равным образом целуют. Грейс сызнова расчувствовалась. Мы спешно прощаемся.

Тейлор уж сидит ради рулем «Ауди». Кристиан открывает дверцу, мы оборачиваюсь равным образом бросаю на кучку собравшихся молодых женщин личный аромат изо белых равным образом розовых роз. Миа ловит его равно расплывается на победной улыбке. Я проскальзываю, смеясь, во салон, а Кристиан, наклонившись, подбирает моего шлейф. Убедившись, сколько мы во безопасности, спирт машет гостям.

Тейлор открывает ему дверцу.

— Поздравляю, сэр.

— Спасибо. — Кристиан усаживается близко со мной.

Тейлор трогает, равно да мы не без; тобой отъезжаем, осыпаемые рисом.

Кристиан беретик мою руку равным образом целует пальцы.

— Пока опять-таки по сию пору хорошо, госпожа Грей?

— Пока безвыездно замечательно, мистер Грей. Куда да мы не без; тобой едем?

— В Си-Так, 0 Международный аэроузел Сиэтла—Такомы. — отвечает симпатия от загадочной улыбкой сфинкса.

Эге, равным образом что-нибудь но у него бери уме?

Вопреки моим ожиданиям, Тейлор невыгодный поворачивает ко терминалу вылета, а проезжает чрез второстепенный видеовход ко взлетной полосе. И что?

И тутовник ваш покорный слуга вижу его, домашний крылатая машина Кристиана. На фюзеляже крупными голубыми буквами — «Грей энтерпрайзес холдингз инк.».

— Только малограмотный говори, ась? который раз используешь средства компании на личных целях!

— Надеюсь, твоя милость права. — Он улыбается.

Тейлор останавливается у трапа и, выскочив изо машины, открывает дверцу со стороны Кристиана. Они обмениваются несколькими словами, впоследствии зачем Кристиан открывает дверцу мне, же неграмотный отступает на сторону, а наклоняется равно поднимает меня от сиденья.

Ух!

— Ты зачем делаешь?

— Переношу тебя путем порог.

— А…

И сие дом?

Он несомненно слабит меня за трапу. Тейлор поднимается затем из моим чемоданом, вверху ставит его вслед за порожком, спускается равно изволь для «Ауди». Я заглядываю на гостиная равно вижу Стивена, пилота Кристиана.

— Добро даровать возьми борт, госпожа Грей. — Он приветливо улыбается нам обоим. Кристиан опускает меня сверху настил равным образом здоровается со Стивеном после руку. Рядом от пилотом имеет смысл темноволосая женщина, равно как на форме, лет, наверно, тридцати вместе с небольшим. — Примите мои поздравления.

— Спасибо. — Кристиан поворачивается ко мне. — Со Стивеном твоя милость поуже знакома. Сегодня возлюбленный отечественный капитан. А сие — его коренной помощник, Бигли.

Женщина краснеет да стесненно моргает. Я закатываю глаза. Еще одна любительница мой мужа. По-моему, сие оный случай, от случая к случаю вразумительность ну что-нибудь ж человеку умереть и далеко не встать вред.

— Рада вместе с вами познакомиться, — из придыханием говорит Бигли. Я сочувственно ей улыбаюсь: во конце концов, спирт мой.

— Все готово? — спрашивает Кристиан.

Я оглядываю салон. Интерьер отделан светлым кленом равно кремовой кожей. Мило. В самом конце салона — вновь одна женщина, миловидная брюнетка. Это до этих пор кто такой такая?

— Все системы во порядке. Погода благоприятная впредь до самого Бостона.

Бостон?

— Турбулентность?

— До Бостона отнюдь не ожидается. Небольшой погодный участок надо Шенноном. Вот там, возможно, потрясет.

Шеннон? Ирландия?

— Понятно. Надеюсь, соснуть совершенно но удастся, — замечает Кристиан.

Поспать?

— Будем взлетать, сэр, — говорит Стивен. — О вам позаботится Наталия, ваша бортпроводница. — Мой спутник жизни бросает сверху нее проворный суждение равным образом хмурится, хотя для Стивену поворачивается из улыбкой.

— Отлично. — Кристиан беретик меня из-за руку да ведет для роскошному кожаному креслу. Всего кресел рядом дюжины. — Садись. — Он снимает смокинг, расстегивает серебристую парчовую жилетку.

Мы садимся из себя наперсник для другу. Между нами — жалкий лощенный столик.

— Добро давать нате борт. Мои поздравления. — Наташа предлагает нам по части бокалу розового шампанского.

— Спасибо, — говорит Кристиан, брюнетка пристойно улыбается равным образом уходит на камбуз.

— За счастливую семейную жизнь. — Кристиан поднимает бокал, автор сих строк чокаемся. У шампанского бесподобный вкус.

— «Боланже»? — спрашиваю я.

— Оно самое.

— В стержневой присест аз многогрешный рохловка его с чайной чашки.

— Я славно помню оный день. Твой выпускной…

— Куда летим? — Любопытство распирает, равно моя персона ранее невыгодный могу сдерживаться.

— В Шеннон. — Глаза у Кристиана вспыхивают, что у предвкушающего злоключение мальчишки.

— Так автор отправляемся во Ирландию?

— Для дозаправки, — добавляет он. Издевается.

— А потом? — безграмотный отступаю я.

Он улыбается снова пошире да качает головой.

— Кристиан!

— Потом — Лондон. — Он стараясь отнюдь не пропустить ни слова смотрит в меня, пытаясь предусмотреть мою реакцию.

Ух ты! Я-то думала, автор отправимся во Нью-Йорк, Аспен или, может быть, получай Карибы. Лондон! Даже неграмотный верится. Я денно и нощно мечтала посетить на Англии. На душе становится светло, на правах будто бы ото счастья тама зажглась какая-то лампочка.

— Потом — Париж, — добавляет Кристиан.

Что?

— Потом — зюйд Франции.

Здорово!

— Я знаю, зачем твоя милость ввек мечтала садануть во Европу, — уветливо говорит он. — И хочу, так чтобы твои мечты стали явью.

— Мои мечты — ты. И они сделано сбылись.

— Я могу выговорить так но самое в отношении вас, госпожа Грей, — шепчет он.

Ну равно ну…

— Пристегнись.

Я улыбаюсь равно пристегиваюсь.

Пока триплан выруливает возьми взлетную полосу, наш брат попиваем шипучка равным образом туповато улыбаемся союзник другу. Мне постоянно снова бедственно принять за чистую монету на происходящее. Дожив предварительно двадцати двух лет, мы наконец-то отправляюсь на Европу, равно далеко не куда-нибудь, а во Лондон!

Самолет набирает высоту. Ната наливает нам вновь шампанского равным образом начинает кухарничать марьяжный пир. Да до сей времени что за — негр лосось, жареная куропатка со салатом изо зеленых бобов равным образом картофель-«дофинэ». Стюардесса демонстрирует прототип эффективности.

— Десерт, мистер Грей? — спрашивает она.

Он качает головой, проводит пальцем за моей нижней губе равно вопрошающе смотрит получи и распишись меня — на упор, пристально, из каким-то мрачным, так непонятным выражением.

— Нет, спасибо, — лепечу я, невыгодный на силах оторвать глаз. Его рот складываются во на волоске заметную улыбку. Наталья уходит.

— Вот равным образом хорошо, — на ухо говорит он. — Вообще-то автор этих строк уж спланировал, ась? получу в третье блюдо тебя.

Ой… здесь?

— Идем. — Он встает по поводу стола, предлагает ми руку равным образом ведет на хвостовую порцион салона.

— Здесь ванная.

Кристиан указывает получай небольшую дверцу да пусть будет так дальше, для прочий двери во самом конце короткого коридорчика. Ух ты, спальня! Он оборачивается равным образом привлекает меня ко себе.

— Я подумал, который я проведем брачную нощь для высоте на число высшая оценка тысяч футов. Раньше у меня такого невыгодный было.

Ни качество себе. Еще одно «в стержневой раз». Я смотрю держи него равным образом чувствую, что колотится сердце. «Клуб высотников». 0 Mile High Club (англ.) — сленговое имя людей, занимавшихся сексом на самолете, условно говоря, получи и распишись высоте одной мили. — Примеч. пер.  Что-то автор об этом слышала.

— Но первоначально придется уволить тебя через сего сказочного платья. — В его глазах — бескорыстная равно хоть сколько-нибудь еще, кое-что темное да непонятное, несколько притягательное, взывающее для моей внутренней богине. У меня захватывает дух.

— Повернись.

Голос низкий, деспотический равно впредь до невозможности сексуальный. Как сие ему удается? Одно слово, а сколечко лишь оно обещает! Я охоче подчиняюсь. Он возится не без; моими волосами, бережно, одну вслед за другой, вытаскивает заколки. У него ловкие пальцы, да из работой Кристиан справляется получи ошеломление быстро. Мои растительность волнами падают для плечи, в спину, в грудь… Я стараюсь не двигаться неподвижно, безвыгодный ерзать, однако ми беспричинно неймется его прикосновений, ласк! День получился долгий, умотный равным образом из волнениями, равно ныне ваш покорный слуга хочу его — всего, на все сто равно полностью.

— У тебя чудесные волосы, — шепчет Кристиан, равно моя особа ощущаю горячо его дыхания, пускай бы уста да малограмотный касаются мой уха. Волосы освобождены ото заколок, равным образом возлюбленный сторожко перебирает их. Я чувствую мягкие касания пальцев — равным образом закрываю через наслаждения глаза. Пальцы спускаются ниже, бережно оттягивают голову назад, открывая горло.

— Ты моя, — выдыхает Кристиан равно сжимает губами мочку мои уха.

С моих губ срывается стон.

— Тише, — осуждающе шепчет дьявол и, убрав волосоньки во сторону, ведет пальцем согласно спине, с плеча накануне плеча, надо верхней, кружевной кромкой платья. Я уж дрожу. Он ставит первую отголосок надо верхней пуговицей платья.

— Ты прекрасна. — Кристиан расстегивает первую пуговицу. — Сегодня пишущий эти строки благословенный душа держи во всем свете. — Медленно, от неспешностью истязателя, симпатия расправляется от остальными пуговицами, опускаясь подальше да ниже. — Я эдак тебя люблю. — Его цедилка прокладывают дорожку ото шеи ко плечу, заполняя промежутки в среде поцелуями короткими словами: — Я… Так… Хочу… Тебя… Хочу… Быть… В тебе… Ты… Моя…

Каждое название — глоточек вина. Я закрываю ставни равным образом наклоняю голову, подставляя ему шею, покоряясь чарам Кристиана Грея, мои мужа.

— Моя, — снова-здорово бормочет симпатия равно так и подмывает миди вниз, круглым счетом который оно падает для моим ногам легким облаком шелка равно кружев.

— Повернись. — Голос его меняется, шепоточек напоминает хрип. Я поворачиваюсь, равно у него перехватывает дух.

На ми эластичный бандаж изо розового атласа от подвязками, кружевные трусы того но цвета равным образом белые шелковые чулки. Он пробегает до ми жадным взглядом, а шиш безграмотный говорит да только лишь смотрит. Зрачки его расширяются.

— Нравится? — на ушко спрашиваю я, чувствуя, что приливает ко лицу кровь.

— Не прямо нравится, детка. Ты просто-напросто необыкновенно выглядишь сегодня. Иди сюда. — Он протягивает руку, да я, взяв ее, переступаю от лежащее сверху полу платье.

— Не шевелись. — Пожирая меня глазами, дьявол ведет средним пальцем надо грудями, следуя по мнению кромке корсета. Дышать до сей времени труднее, а его мизинец повторяет оный но трасса на обратном направлении. По спине бегут мурашки. Кристиан останавливается равно жестом показывает, в чем дело? ми должно повернуться. Сейчас моя персона готова про него сверху все.

— Стоп.

Я стою передом для кровати. Он обнимает меня ради талию, притягивает ко себе, прижимается внешне ко моей шее. Потом кладет ладони ми сверху груди, ласкает их, кружит большими пальцами за соскам, приблизительно что-то они напрягаются равным образом проступают по-под тонким атласом корсета.

— Моя… — шепчет он.

— Твоя… — выдыхаю я.

Оставив во покое груди, спирт переходит возьми живот, позднее ниже, получай бедра. Пальцы подбираются до сей времени ближе для развилке. Он спускает из моих плеч лямки да со своей обычной ловкостью расстегивает застежки подвязок.

— Моя… — Он поглаживает меня сзади, осторожно насчет волосков.

— А-а-а…

— Тише. — Руки сползают ниже.

Кристиан наклоняется равно сбрасывает со постели покрывало.

— Садись.

Я подчиняюсь беспрекословно, как бы зачарованная, да Кристиан опускается в колени равным образом скатывает одинокий вслед другим мои белые свадебные чулочки «Джимми Чу». Пальцы скользят соответственно моим ногам… в ряду ними…

— Я наравне личиной разворачиваю рождественский подарок. — Он улыбается ми из-под длинных, темных ресниц.

— Подарок, тот или другой твоя милость уже…

Кристиан укорительно хмурится.

— О нет, детка, нет. На текущий крат твоя милость серьёзно моя.

— Я твоя вместе с тех пор, по образу впервой сказала «да». — Я наклоняюсь, беру его красота лик во ладони. — Я твоя да ввек буду твоей. А теперь… по-моему, сие получи тебе чрезвычайно бездна лишнего. — Я целую его, равно симпатия одновременно наклоняется, целует меня во губы, сжимает ми голову обеими руками.

— Ана… Моя Ана… — Он впивается во мои губы, его квакало твердо рвется внутрь.

— Одежда, — шепчу я, равным образом наше дуновение смешивается. Я стаскиваю вместе с него жилетку, равно он, пытаясь помочь, возьми морг выпускает меня равным образом замирает. Его зеницы наравне лже- стали лишше через желания.

— Позволь мне, пожалуйста, — просительно говорю я. Мне чешется самой мужа.

Он опускается возьми корточки, да моя персона медлительно распускаю секция серебристо-серого, мои любимого галстука, стягиваю его равно тянусь ко верхней пуговице белой рубашки. Он задирает подбородок. Закончив из пуговицей, перехожу ко манжетам. У него платиновые запонки от выгравированными переплетенными буквами «А» равным образом «К» — мои брачный подарок. Кристиан забирает запонки да зажимает во кулаке, далее наклоняется, целует меня да опускает их во приёмник брюк.

— Мистер Грей, в такой мере романтично.

— Сердечки равно дары флоры — пользу кого вас, обращение Грей. Всегда.

Я беру его руку, подношу ко губам и, глядючи для него из-под ресниц, целую платиновое обручальное кольцо. Он стонет да закрывает глаза.

— Ана… — В его устах мое кличка престижно наравне молитва.

Я возвращаюсь ко пуговицам и, подражая Кристиану, отмечаю первый попавшийся миниатюрный достижение поцелуем.

— Ты… Мое… Счастье… Я… Тебя… Люблю…

Он беспричинно конца нет меня, бросает получи и распишись кроватища да самовольно падает сверху. Его цедилка ищут мои, щипанцы сплетаются у меня ради головой, равным образом моя персона замираю, наслаждаясь волшебным танцем наших языков. Кристиан соскальзывает держи колени, оставляя меня получи кровати — запыхавшуюся, трепещущую.

— Ты такая красивая… моя жена. — Он проводит ладонью за моим ногам, сжимает левую ступню. — У тебя такие прелестные ножки. Так равно свербит возместить их постоянно поцелуями. Начиная отсюда. — Он прижимается губами ко большому пальцу, покусывает подушечку. Все, который у меня подальше талии, содрогается равно тает. Его чесалка ползет выше, по мнению подъему, да добирается впредь до щиколотки. Губы сворачивают сверху внутреннюю сторону икры, оставляя вслед за на лицо влажные следы. Я начинаю ерзать.

— Спокойно, госпожа Грей. Замрите, — предупреждает Кристиан равным образом внезапно, не принимая во внимание предупреждения, переворачивает меня сверху черево равным образом продолжает ведь но неспешное вояж за моим бедрам, ягодицам…

— Пожалуйста… — выдавливаю насквозь болезнь я.

— Я хочу тебя помимо одежды, — бормочет спирт равно принимается вслед за крючки мои корсета, а в некоторых случаях оный соскальзывает со спины для постель, проводит языком повдоль всей спины.

— Пожалуйста…

— Чего вы угодно, обращение Грей? — шепчет Кристиан ми получай ухо. Он ранее едва лежит для мне, равным образом мы чувствую силу его желания.

— Тебя…

— А автор этих строк хочу тебя, пристрастие моя… моя жизнь…

Я паки оказываюсь в спине. Он памяти поднимается, одним движением освобождается с брюк да трусов да предстает передо мной кайфовый всей восхитительной равно устрашающей готовности. Тесная аудитория заполнена его красотой равным образом желанием. Он наклонятся, стягивает трусишки равно смотрит получи меня сверху.

— Моя… — бесшумно шепчут губы.

— Пожалуйста… — молю я, равно его уста кривит смешинка — похотливая, искушающая, непристойная усмешка.

Кристиан возвращается для кровати равным образом покрывает поцелуями мою правую ногу. Достигнув вершины, дьявол раздвигает ми ноги…

— М-м… какая у меня женушка… — бормочет дьявол и…

Я закрываю глаза, тотально отдаваясь кайфовый престол сего проворного, ловкого равным образом изобретательного языка. Мои чресла движутся, подчиняясь заданному им ритму — вверх-вниз, взад-вперед, сообразно кругу. Он сжимает их, стараясь удержать, усмирить, только присутствие этом малограмотный прекращает восхитительную пытку. Я улетаю постоянно выше…

— Кристиан…

— Нет… уже нет… — Его язык, проделав траектория наверх, ныряет во ямку пупка.

— Нет! — Черт! Я чувствую его усмешку, чувствую животом.

— Вы такая нетерпеливая, обращение Грей. У нас вновь бессчетно времени прежде Изумрудного острова. — Он награждает поцелуями мои груди, захватив губами, охота ни к черту не годится цицька равным образом смотрит возьми меня. В его глазах — воз тропического шторма.

Ого! А моя особа сейчас равно забыла. Европа.

— Я хочу тебя… пожалуйста…

Он нависает надлежит мной, опускается, удерживаясь получай локтях, приникает ко ми носом, равным образом моя особа глажу его по мнению сильной, широкой спине, рельефным ягодицам…

— Миссис Грей. Мы готовы ублажить вам. — Его цедильня касаются меня легко, как крыла бабочки. — Я люблю тебя.

— Я в свой черед люблю тебя.

— Открой глаза. Я хочу тебя видеть.

— Кристиан… о… — Я тихонько вскрикиваю — дьявол не торопясь входит во меня.

— Ана… о, Ана, — выдыхает дьявол равно начинает…

* * *

— Ты ась? сие делаешь? — кричит Кристиан, да моя особа выныриваю с чудесного сна. Весь волглый равно прекрасный, спирт есть смысл у мой шезлонга равно негодующе смотрит в меня.

Что? Что такого пишущий эти строки сделала? О нет… моя персона лежу нате спине и… Черт, черт, черт. А симпатия как следует сумасшедший.



Глава 0

Я испуганно моргаю. Сна в духе неграмотный бывало, пресный эротический сновидение растаял.

— Лежала передом вниз, должен быть, перевернулась в сне, — расплывчато бормочу автор во свое оправдание.

Кристиан пожалуйста обратить в пепел меня взглядом. Наклоняется, подбирает бикини да бросает мне.

— Надень! — шипит он.

— Но ни одна душа но отнюдь не смотрит.

— Смотрят, твоя милость ужак ми поверь. А литоринх Тейлор да охрана мамой клянусь наслаждаются зрелищем!

Черт! Ну благодаря чего пишущий эти строки неутомимо насчёт них забываю? Охваченная паникой, моя особа скоро прикрываю буфера ладонями. После того неприятного случая со «Чарли Танго» вслед нами неустанно следуют сии чертовы секьюрити.

— Да, — рычит Кристиан. — А единаче тебя был в состоянии навести концы тот или иной мерзавец-папарацци. Хочешь народиться получи обложке «Стар»? Теперь поуже голая?

Черт! Папарацци! Вот но гадство! Я пытаюсь быстренько натянуть топ, но, равно как ввек иногда во спешке, следственно неловко. Меня трясет. В голове мелькают неприятные картинки праздник осады, в чем дело? фоторепортер устроили близко издательства по прошествии известий по отношению нашей помолвке. Кристиан Грей достался ми во пакете вместе с этими проблемами.

— L"addition! 0 Счет! (фр.) — бросает некто проходящей мимо официантке. — Уходим! — Это еще мне.

— Сейчас?

— Да. Сейчас. — Кристиан натягивает бермуды держи снова мокрые плавки равным образом надевает футболку. Официантка возвращается — не без; кредиткой равным образом чеком.

Я за неволю влезаю на легкое бельё лазурного цвета равно сую циркули во шлепанцы. Официантка уходит. Кристиан отбою нет свою книжку равно «блэкберри» да прячет умоисступление после большими зеркальными очками. Он напряжен равным образом исключительно ась? далеко не трясется ото злости. Душа уходит на пятки. Все накипь нежный пол бери пляже загорают топлес, равным образом сам черт малограмотный считает сие преступлением. Более того, сие пишущий эти строки выгляжу удивления достойно на купальнике. Настроение портится. Мне казалось, что-нибудь Кристиан увидит на самой ситуации забавную сторону, же его зрение юмора легко испарилось.

— Пожалуйста, неграмотный злись, — шепчу я, забирая у него книгу равным образом «блэкберри» равно пряча их на рюкзак.

— Теперь еще поздно, — говорит Кристиан спокойно… очень спокойно. — Идем.

Он беретка меня вслед за руку равным образом делает метка Тейлору да два французским охранникам, Филиппу равным образом Гастону. Эти тандем — близнецы. Пока наш брат загорали, они упорно наблюдали из-за нами равно всеми остальными сверху берегу из веранды. Почему автор неослабно относительно них забываю? Тейлор прикрылся темными очками, да его застывшее, кажется каменная маска, харя отнюдь не отражает ровным количеством никаких эмоций. Он также бери меня злится. Так по-своему замечать его во шортах равным образом черной рубашке-поло.

Кристиан ведет меня ко отелю равно при помощи холл получай улицу. Молчит, хмурится, раздражен — да сие безвыездно с подачи меня. Тейлор из командой следуют вслед нами.

— Куда автор идем? — рассудительно спрашиваю я.

— На яхту, — безграмотный смотря держи меня, бросает он.

Я невыгодный знаю, кто час. Наверно, пятеро alias полдюжины пополудни. Кристиан поворачивает ко пристани, идеже пришвартованы мотолодка равным образом «джет-скай», принадлежащие «Прекрасной леди». Пока дьявол возится не без; канатом, ваш покорнейший слуга передаю рюкзачище Тейлору да бросаю сверху него осмотрительный взгляд, же в соответствии с его выражению разгадать что-либо невозможно. Наверное, видел меня для пляже, думаю пишущий эти строки равным образом краснею.

— Это вам, госпожа Грей. — Тейлор протягивает ми спасательный жилет, да ваш покорнейший слуга безропотно его надеваю. Почему настоящий жилетка должна нести только лишь ваш покорный слуга одна? Кристиан равно Тейлор обмениваются взглядами. Ну равным образом ну, таково возлюбленный вновь равным образом получи и распишись Тейлора злится? Кристиан проверяет крепления получи и распишись моем жилете, подтягивает среднее.

— Пойдет, — хмуро, неграмотный глядючи для меня, ворчит дьявол и, хватко перебравшись нате «джет-скай», протягивает ми руку. Я хватаюсь после нее равно ажно ухитряюсь выпить чашу ногу, никак не упав рядом этом во воду. Тейлор да пара загружаются во моторку. Кристиан отталкивается ото пристани, равно «джет-скай» неспешно отваливает через берега.

— Держись, — командует Кристиан, да моя персона обхватываю его обеими руками. Эта составляющая путешествия в «джет-скай» нравится ми сильнее всего. Я прижимаюсь ко мужу, утыкаюсь носом ему на спину — а тогда было время, эпизодически возлюбленный отнюдь не позволял ми трогать ко нему чисто так, — равно вдыхаю его запах. Запах Кристиана равным образом моря. «Прости меня, пожалуйста», — думаю я.

И чувствую, что спирт напрягся.

— Держись. — Тон его смягчается. Я целую его спину, прижимаюсь щекой и, повернувшись, смотрю возьми пристань, отколь вслед за нами наблюдают серия отдыхающих.

Кристиан поворачивает ключ, равным образом двигатель отвечает низким ревом. Еще газу — да «джет-скай» прыгает поначалу равным образом несется сообразно прохладной темной воде для стоящей посередине бухты «Прекрасной леди». Я прижимаюсь сызнова теснее. Мне сие нравится — беспричинно возбуждает. Кристиан напряжен, да аз многогрешный чувствую каждую его мышцу. Моторка Тейлора держится рядом. Кристиан бросает возьми него взгляд, добавляет газу — да ты да я вырываемся вперед, скача за гребням волн, можно подумать собаки приходят дохнуть умелой рукой камешек. Тейлор недовольно качает головой да поворачивает прямиком ко яхте, а Кристиан держит путь на открытое море. В нас летят брызги, вихрь бьет во лицо, равным образом мои «хвост» мечется с стороны во сторону равно как сумасшедший. Как здорово! Может, задор гонки развеет дурное настроение? Я отнюдь не вижу лица мужа, да знаю — ему сие объединение вкусу, без дальних слов дьявол может существовать собой, беззаботным, немножечко безрассудным, в духе равным образом принято во его возрасте.

Мы описываем объёмистый полукруг, равно пишущий эти строки разглядываю взморье — замершие на марине лодки, желто-бело-песчаную мозаику офисов да домов равно крутую скалистую стену после ними. Картина абсолютно неорганизованная — никаких привычных, аккуратных кварталов, — хотя живописная. Кристиан оглядывается при помощи плечо, равным образом возьми его губах мелькает худой улыбки.

— Еще? — кричит он, перекрывая вой мотора.

Я как один киваю. Он отвечает ослепительной усмешкой, дает нерушимый газ, проносится округ «Прекрасной леди» равно снова-здорово устремляется на море. Кажется, пишущий эти строки прощена.

* * *

— А твоя милость загорела. — Кристиан снимает из меня спасательный жилет. Я из всех сил стараюсь угадать, какое у него настроение. Мы получи палубе яхты, равно одиночный с стюардов сейчас достаточно рядом, упорно ожидая выше- жилет. Кристиан передает его.

— Это все, сэр? — спрашивает стюард. У него лестный фрэнчовый акцент. Кристиан смотрит нате него, снимает телескопы да сует их после ворот футболки.

— Выпьешь чего-нибудь? — спрашивает он.

— А надо?

Он склоняет голову набок.

— Почему твоя милость в такой мере говоришь?

— Ты да самолично знаешь.

Кристиан задумчиво хмурится, точно бы взвешивает что-то. И зачем а возлюбленный думает?

— Два джина из тоником, пожалуйста. И каплю орешков да оливок, — говорит Кристиан стюарду. Тот кивает равным образом бегло исчезает.

— Ждешь, сколько пишущий эти строки тебя накажу? — покладисто спрашивает он.

— Хочешь?

— Да.

— Как?

— Что-нибудь придумаю. Может, от случая к случаю твоя милость выпьешь.

Чувственная угроза. Я сглатываю, равным образом моя внутренняя Анаит щурится из шезлонга, идеже симпатия пытается застать солнечные лучи болтающимся сверху шее серебристым рефлектором.

Кристиан вновь хмурится.

— Так твоя милость хочешь?

Откуда некто знает?

— Ну, глядючи по части обстоятельствам, — дипломатически бормочу я.

— Каким? — Он прячет улыбку.

— Хочешь ли твоя милость выработать ми жуть до чего сиречь нет.

Губы сжимаются на твердую линию, в отношении юморе сильнее перевелся равно речи. Он наклоняется равно целует меня во лоб.

— Анастейша, твоя милость моя жена, а далеко не саба. Я малограмотный хочу выделывать тебе больно. Тебе бы уж миг сие знать. Ты только… малограмотный раздевайся пуще возьми публике. Не хочу примечать тебя голой нет слов всех таблоидах. И твоя милость в свою очередь сего неграмотный хочешь, равным образом мамашенька твоя неграмотный хочет, равно Рэй отнюдь не хочет.

Рэй? Да его бы параплегия хватил. И в рассуждении нежели автор исключительно думала?

Стюард ставит меджмеи из напитками равно закуской для тиковый столик.

— Садись, — говорит Кристиан. Я безропотно устраиваюсь во складном парусиновом кресле. Кристиан садится рядом да подает ми водка вместе с тоником. — Ваше здоровье, обращение Грей.

— Ваше здоровье, мистер Грей.

Первый хлебок — самый лучший. Холодный вода изумительно утоляет жажду. Я поднимаю голову — Кристиан любовно смотрит держи меня, хотя прочесть его удар невозможно. Жаль. Злится ли спирт до настоящий поры держи меня не ведь — не то поуже нет? Решаю ухватиться испытанным бери практике приемом отвлечения внимания.

— А чья сие яхта? — спрашиваю я.

— Одного английского рыцаря. Какого-то сэра. Его прадедушка начинал из бакалейной лавки, а доченька вышла из-за одного изо европейских наследных принцев.

Ого.

— Супербогач?

Кристиан одновременно напрягается.

— Да.

— Как ты.

— Да.

Ох.

— И в духе ты, — едва слышно добавляет Кристиан равно бросает во зев оливку. Я моргаю… прежде глазами мои благоверный — во смокинге равно серебристой жилетке… по рукам свадебная церемония, равным образом возлюбленный смотрит получи и распишись меня горящими глазами… круглым счетом искренне.

«Все, зачем мое, теперь равно твое». Его глас красиво без запинки равно ясно, повторяя болтовня брачной клятвы.

Все мое?

— Странно. Подняться где-то высоко… ото ничего… — Я делаю безбрежный жест, включающий на себя равным образом яхту, равно бухту, равным образом берег: — Ко всему.

— Привыкнешь.

— Не думаю, сколько привыкну.

На палубе появляется Тейлор.

— Сэр, вы звонят.

Кристиан хмурится, да совершенно но беретка натянутый телефон.

— Грей, — бросает дьявол и, поднявшись, отходит для носу яхты.

Я смотрю для море, отключившись ото разговора вместе с Рос, его заместителем. Я богата… богата давно неприличия равно сверх всего стержень в отношении пальчик безграмотный ударила, чтоб выслужить сии деньги… лишь как только вышла замуж следовать богатого мужчину. Я поеживаюсь, вспомнив выше- болтовня касательно брачном контракте.

Случилось сие на воскресенье, за его дня рождения, эпизодически наш брат совершенно — Элиот, Кейт, Грейс да пишущий эти строки — сидели на кухне вслед легким завтраком равным образом обсуждали добродетели равно бедность непокрытая бекона равно колбасы. Каррик да Кристиан читали воскресную газету…

* * *

— Вы лишь только посмотрите, — пищит Миа, ставя для пища пизда нами кровный нетбук. — На вебсайте «Сиэтл Нуз» сказано, что-то Кристиан собирается обручиться.

— Уже? — удивляется Грейс да тогда но поджимает уста — вспомнив, следует быть, черт знает что неприятное. Кристиан хмурится. Миа читает колонку вслух:

— «До нас дошло известие, ась? сам с самых завидных холостяков, знаменитый Кристиан Грей, наконец-то раскололся, да мы, даже если прислушаемся, можем зачуять дзиньканье свадебных колоколов. Но который а счастливая избранница? „Нуз“ пытается сие выяснить. Держу пари, дама предложен хороший супружеский контракт».

Миа хихикает равно тогда но умолкает, поймав раздосадованный зрение Кристиана. В кухне воцаряется тишина, а жар равно как предлогом падает предварительно нуля.

О врешь! Брачный контракт? Мне сия тезис да на голову малограмотный приходила. Я импульсивно сглатываю, чувствуя, что через лица отливает кровь. «Пожалуйста, земля, расступись равно поглоти меня!» — молю автор относительно себя. Кристиан ерзает во кресле, да ваш покорный слуга настороженно смотрю возьми него.

— Нет, — беззвучно, одними губами, говорит симпатия мне.

— Кристиан, — подает глас Каррик.

— Не собираюсь дебатировать сие уже раз, — кисло бросает Кристиан.

Каррик лихорадочно смотрит бери меня равно уж открывает рот…

— Никакого контракта! — примерно кричит Кристиан и, демонстративно игнорируя присутствующих, возвращается ко газете. Все смотрят получай меня, следом опять для него, позднее куда как угодно, токмо безвыгодный нас двоих.

— Кристиан, — говорю я, — ваш покорный слуга подпишу все, ась? ваша милость не без; мистером Греем только лишь хотите.

Черт, ми фактически никак не впервой. Чего ваш покорный слуга всего-навсего неграмотный подписывала. Кристиан поднимает голову да бросает в меня брюзга взгляд.

— Нет! — Я бледнею. — Это для того твоей но пользы.

— Кристиан, Ана, думаю, вы кризис миновал продебатировать сие наедине, — вмешивается Грейс, разъяренно поглядывая возьми Каррика равно Миа. Ну равно ну, похоже, у них равно как проблемы.

— Ана, ко тебе сие безграмотный относится, — успокаивает меня Каррик. — И пожалуйста, называй меня объединение имени.

Кристиан смотрит для своего отца со холодным прищуром, да ми делается отнюдь не до себе. Черт… Он равно на самом деле псих.

Разговор возобновляется, Миа равно Кейт поднимаются равно начинают удалять со стола.

— Я конкретно предпочитаю колбасу, — объявляет Элиот.

Я смотрю получай побелевшие костяшки пальцев. Дело дрянь. Надеюсь, мистер равным образом госпожа Грей отнюдь не считают меня какой-то вымогательницей. Кристиан наклоняется равно беретка мои щипанцы на свои.

— Перестань.

Откуда ему знать, относительно нежели аз многогрешный думаю?

— Не обращай внимания для отца, — говорит дьявол тихо, с тем слышала лишь автор одна. — Он безграмотный во духе ради Элены. Целили во меня. Матери следовало бы помалкивать.

Я знаю, в чем дело? Кристиан вновь далеко не отошел затем «разговора» вместе с Карриком равным образом Эленой прошлым вечером.

— Он прав. Ты аспидски богат, а моя персона отнюдь не принесу во взяв семь раз ничего, за вычетом выплат согласно студенческому кредиту.

— Анастейша, ежели уйдешь, можешь отторчь все, — говорит он, смотря получай меня уныло. — Однажды твоя милость сейчас уходила. Я знаю, вона это.

Ни ряд себе!

— Тогда было ничуть другое, — шепчу я, безумная его искренностью. — Но, может быть, твоя милость захочешь уйти. — Меня чуть-чуть далеко не тошнит с этой мысли.

Он фыркает да качает головой.

— Кристиан, твоя милость а знаешь, ваш покорный слуга могу учинить что-нибудь… сглупить… равно ты… — Я опять опускаю голову да смотрю нате сцепленные пальцы. Меня пронзает боль, равным образом меморандум остается незаконченным. Потерять Кристиана… черт.

— Перестань. Прекрати немедленно. Вопрос закрыт. Мы пуще безвыгодный обсуждаем это. Никакого брачного контракта безвыгодный будет. Ни сейчас, ни когда-либо. — Он экспрессивно смотрит получи меня, после переводит зырк получи Грейс. — Мама, пишущий сии строки можем вести свадьбу здесь?

* * *

Больше некто об этом безвыгодный заговаривал равным образом рядом каждой потенциал старался закрепить меня на мысли, что такое? его структура да мое тоже. Я со ужасом вспоминаю оный буйный путешествие шоппинга, на некоторый Кристиан отправил нас не без; Кэролайн Эктон, его личным шоппером с «Нейман Маркус», прежде медовым месяцем. Лишь бикини обошлось во пятьсот сороковничек долларов. Да, конечно, красивое равно однако такое, так что ли малограмотный безумность растрачивать бешеные копейка в четверка треугольных клочка ткани?

— Ты привыкнешь. — Голос Кристиана вторгается во мои мысли. Он возвращается вслед за стол.

— Привыкну для чему?

— К деньгам. — Мой супруг закатывает глаза.

Ну, может быть, со временем. Я пододвигаю ему парфе от соленым миндалем равно кешью.

— Ваши орешки, сэр, — со невозмутимым видом сообщаю я, пытаясь сообщить на выше- диалог каплю юмора равно раздуть мрачные тучи, собравшиеся надо головой в дальнейшем моей оплошности не без; бикини.

— Мои орешки ныне да ваши. — Кристиан усмехается равно беретка миндаль. Шутка удалась, равным образом его глазищи блестят ото удовольствия. Он облизывает губы. — Выпей, равно пойдем на спальню.

Что?

— Пей. — Глаза его темнеют.

Ох, текущий лицезрение полностью был в состоянии бы пробудить глобальное потепление. Не сводя из мужа глаз, ваш покорнейший слуга беру шаркало да выпиваю все, накануне донышка. Кристиан наблюдает после мной из открытым ртом да похотливой ухмылкой, далее встает равно склоняется нужно мной.

— Я намерен обнаружить тебе кое-что. Для примера. Идем. Не писай, — добавляет спирт шепотом.

Не писай? Как грубо. Мое подсознание вместе с тревогой отрывается ото книги — «Полное съезд сочинений Чарльза Диккенса, томишко 0».

— Это отнюдь не то, который твоя милость думаешь. — Кристиан усмехается. Он экий сексуальный, ёбаный веселый. Устоять невозможно.

— Ладно. — Я подаю ему руку, прямо-таки потому, ась? могла бы вверить саму жизнь. Что спирт придумал? Сердце ранее колотится на предвкушении отчего-то необычного.

Кристиан ведет меня путем палубу, путем элегантно обдураченный салон, до узкому коридору, от столовую и, наконец, ниже в области ступенькам во главную каюту. Здесь поуже однако прибрано, одр застелена. Симпатичная комната. Два иллюминатора, до что другой борта, карцер меблировка орехового дерева, кремовые стены, на отделке преобладают двоечка цвета — пшеничный равно красный.

Кристиан выпускает мою руку, стаскивает чрез голову равным образом кидает для стульчак футболку. Сбрасывает шлепанцы. Одним движением освобождается ото шортов да трусов. Ну да ну. Мне, наверно, в жизнь не неграмотный надоест воззриться возьми него обнаженного. Абсолютно помпезный да всё мой. Кожа в духе как светится — спирт в свою очередь загорел, копна отросли равным образом свисают в лоб. Как но ми повезло, по образу повезло!

Он поднимает руку, беретка меня ради подбородок, оттягивает немного, с целью пишущий эти строки перестала изводить нижнюю губу, равно проводит в области ней большим пальцем.

— Так-то лучше. — Кристиан поворачивается, отлично ко внушительному шкафу, идеже хранится весь его одежда, да достает изо нижнего ящика двум туман наручников да повязку.

Наручники! Ими я до текущий поры далеко не пользовались. Я порывисто оглядываюсь возьми кровать. И ко чему дьявол собирается их приковывать? Кристиан напряженно смотрит бери меня темными, лучистыми глазами.

— Бывает порядочно больно. Если наволакивать через силу сильно, они впиваются на кожу. — Он поднимает одну пару. — Но мы хочу постараться их нынче получай тебе.

Ни смоковница себе. У меня пересыхает в рту.

— Вот. — Он протягивает их мне. — Хочешь постараться на начала?

Наручники тяжелые, хлеб индустрии холодный. Надеюсь, ми в жизнь не малограмотный придется трепать их по-настоящему.

Кристиан безграмотный сводит из меня глаз.

— Где ключи? — Мой баритон сколько-нибудь дрожит.

Он протягивает руку, получи и распишись ладони — микроскопический режущий ключик.

— Подходит ко обеим парам. И общий ко всем.

Интересно, как их у него? В музейном сундуке синь порох такого отнюдь не было.

Кристиан ведет указательным пальцем соответственно моей щеке, далее наклоняется, можно представить хочет поцеловать.

— Хочешь поиграть? — От одного только звука его низкого голоса постоянно в середине меня устремляется вниз, идеже ранее шевелятся щупальца желания.

— Да, — выдыхаю я.

— Хорошо. — Он несложно касается губами мой лба. — Нам понадобится пароль.

Что?

— Одного просто-напросто «стоп» недостаточно, благодаря чего аюшки? твоя милость можешь выпалить его, хозяйка того безвыгодный желая. — Он трется об меня носом — сие одиночный согласованность в среде нами.

Что дьявол имеет на виду? Сердце колотится целое сильнее. Черт… Как у него сие получается?

— Больно отнюдь не будет. Но напряжённость будет, равным образом тебе придется несладко, вследствие чего почто болтаться автор тебе неграмотный позволю. Договорились?

Ух ты. Мне сейчас жарко. Не навалом воздуха. Я пыхчу, как бы паровоз. Какое счастье, что-нибудь мы замужем ради сим мужчиной, иным способом по сию пору сие выглядело бы смертельно неудобно. Взгляд бессознательно прыгает вниз.

— Договорились, — насилу слышно гарантирую я.

— Выбери слово, Ана.

Ох.

— Пароль.

— Попсикл. 0 Popsicle (англ.) — морожка получи и распишись палочке со фруктовыми наполнителями. — Примеч. пер.

— Попсикл? — удивленно повторяет он.

— Да.

Кристиан отстраняется равным образом задумчиво смотрит возьми меня с высоты птичьего полета вниз.

— Интересный выбор. Подними руки.

Я без слова поднимаю, да Кристиан беретка мое одежда из-за подол, стягивает от голову, бросает для пол. Потом протягивает руку, равным образом моя персона отдаю ему наручники. Он кладет обе туман возьми прикроватный столик, около от повязкой, да срывает покрывало.

— Повернись.

Поворачиваюсь. Он расстегивает топ, да оный падает получай пол.

— Завтра автор пришпилю его для тебе, — ворчит Кристиан равно руки чешутся вслед за ленту. Волосы рассыпаются. Он собирает их во руку равно легонько тянет. Я делаю этап назад. Прижимаюсь для его груди. К его члену. Он заново позывает вслед волосы, заставляя меня склонить голову набок, равно целует шею.

— Ты была такая непослушная, — шепчет ми для пельмень Кристиан, да соответственно коже бегут мурашки.

— Да, — выдыхаю я.

— М-м-м. И ась? да мы со тобой будем со сим делать?

— Научи меня пробывать со этим. — Его мягкие, дыхалка целовки сводят от ума. Он усмехается ми на шею.

— А, обращение Грей. Вы, на правах всегда, оптимистка.

Он выпрямляется. Аккуратно разделяет мои вихры получи и распишись три пряди, шаг за шаг их переплетает равно перевязывает моей лентой. Потом осторожный натягивает косичку да склоняется для моему уху.

— Я преподам тебе урок.

Кристиан против всякого чаяния до черта меня ради талию, садится в койка да бросает меня нарочно колен, приблизительно аюшки? моя персона чувствую лещадь из себя его эрекцию. Он шлепает меня сообразно попе, сильно. Я вскрикиваю да оказываюсь получи и распишись спине, а симпатия целесообразно потребно мной, смотрит сверху, да его серые ставни как бы будто бы плавятся. Я вот поэтому и оно вспыхну.

— Ты такая красивая.

Его щипанцы бегут к верховью согласно моему бедру. Ощущение такое, кажется подо кожей звенят звоночки. Не сводя со меня глаз, некто поднимается да беретка обе испарения наручников. Хватает мою левую ногу равно защелкивает ланцы получи лодыжке. Ох! Повторяет в таком случае а самое со правой ногой. Интересно, для чему симпатия собирается меня приковать?

— Сядь!

Я безотговорочно повинуюсь.

— Обхвати колени.

Я растерянно моргаю, позднее подтягиваю колени равным образом обхватываю их обеими руками. Он наклоняется, беретка меня после подбородок, слабо целует на рот равным образом натягивает получи и распишись тараньки повязку. Я ничто далеко не вижу равным образом слышу всего частое респирация равным образом благовест плещущейся по части бортик яхты воды.

Уф. Я ранее бери взводе.

— Какой у нас пароль, Анастейша?

— «Попсикл».

— Хорошо. — Кристиан беретка мою левую руку, защелкивает змейка нате запястье да повторяет ту а процедуру от правой рукой. Теперь обе мои цыпки пристегнуты ко ногам, изнаночная — для левой, изнаночная — для правой. Вытянуть шлепанцы невозможно. Тяжело.

— А теперь, — выдыхает Кристиан, — аз многогрешный буду ебать тебя, непостоянно никак не закричишь.

Что? Мне нечаянно становится нечем дышать.

Он хватит меня из-за ступни равно толкает, где-то что такое? ваш покорный слуга падаю возьми спину. Ноги у меня согнуты, равно прочий модификация невозможен. Я напрягаюсь, да наручники впиваются на кожу. Он прав, ми приблизительно больно. Ощущения непривычные… ваш покорнейший слуга связана равно беспомощна… держи яхте. Кристиан раздвигает лодыжки, равно пишущий эти строки издаю стон.

Он покрывает поцелуями внутреннюю сторону мои бедра, равным образом автор этих строк хочу извиваться около ним, только безвыгодный могу. Не могу пошевелить бедрами. Не могу вместе ничего.

— Тебе придется хватить однако наслаждение, Анастейша. Не двигайся. — Он наклоняется да прокладывает дорожку с поцелуев в соответствии с нижнему краю бикини. Потом стягивает. Нагая да беззащитная, моя персона совершенно во его власти. Он целует меня на живот, легохонько покусывает пупок.

— О-ох, — выдыхаю я. Не думала, ась? хорэ где-то нелегко. Поцелуи беспорядочно вместе с покусываниями тянутся вверх, для грудям.

— Ш-ш-ш, — успокаивает меня Кристиан. — Ты такая красивая, Ана.

Я стону. Мне неудобно. Мне сие никак не нравится. Я отнюдь не могу перемещать бедрами, далеко не могу оспаривать в его прикосновения своим ритмом. Стону, натягиваю оковы, равным образом хлеб индустрии заново врезается во кожу.

Я вскрикиваю равным образом скрежещу зубами.

— Ты сводишь меня от ума, — шепчет он. — Поэтому равно мы сведу тебя не без; ума. — Опускается сверху, удерживая важность получи локтях, да принимается вслед за мои груди. Покусывает, посасывает, стискивает грудь пальцами… Я все трепещу, моя персона горю да мечусь. Кристиан малограмотный останавливается. О… пожалуйста… Я чувствую ритмичное бремя его плоти.

— Кристиан…

Кожей ощущаю его победную улыбку.

— Мне позаимствовать тебя так? — спрашивает он, прижавшись губами ко поуже затвердевшему соску. — Ты а знаешь, автор могу. — Он не без; силком втягивает, да ваш покорнейший слуга вскрикиваю — услада пронзает, словно бы копьем, с титьки накануне паха. И моя персона сносно безграмотный могу сделать.

— Да, — лепечу ваш покорнейший слуга жалобно.

— Детка, сие было бы ультра- легко.

— Пожалуйста…

— Ш-ш-ш. — Он проходит зубами согласно подбородку, уста перелетают ко рту, мы хватаю круг равным образом замираю. Его метла вторгается на муж рот, рыщет, осваивается, ведет себя по-хозяйски, однако равным образом моего невыгодный сдается — бросается ему навстречу, вступает на схватку. У меня вот рту стиль джина, Кристиана Грея равным образом моря. Он навалом меня после подбородок, удерживает, никак не позволяет отвернуться.

— Не дергайся, детка. Мне нужно, с тем твоя милость далеко не дергалась, — шепчет он.

— Я хочу глядеть тебя.

— Нет, Ана, нет. Так твоя милость свыше почувствуешь. — Он входит на меня, медленно, чуть-чуть. Я бы ответила, подалась навстречу, так отнюдь не могу пошевелиться. Он выходит.

— А-а! Кристиан… пожалуйста!

— Еще? — дразнит спирт хрипловатым шепотом.

— Кристиан!

Он вновь входит на меня да вновь выходит, продолжая обниматься да свивать мои сиськи пальцами. Наслаждение ранее достигает критической черты.

— Нет!

— Ты меня хочешь, Анастейша?

— Да, — молю я.

— Так равно скажи, — шепчет он, дразня меня вновь да снова.

— Да, ваш покорнейший слуга хочу тебя, — всхлипываю я. — Пожалуйста.

Тихий дых по-над ухом.

— Раз хочешь, ведь равным образом получишь.

Он приподнимается равным образом вторгается во меня со всей силой. Я вскрикиваю, мотаю головой, мечусь, а некто атакует в который раз равным образом снова, выбрав целью мое самое чувствительное место. Ощущения переполняют меня, сладкая прозопальгия наслаждения заливает меня всю, а пишущий эти строки неграмотный могу двигаться. Он замирает, следом начинает предводительствовать бедрами в области кругу, равно сие общее направление передается мне, расходится в по сию пору стороны равно вглубь.

— Почему твоя милость отнюдь не повинуешься мне, Ана?

— Прекрати, Кристиан. Перестань…

Он безвыгодный обращает внимания получи и распишись мои мольбы, ввинчивается весь глубже, затем с расстановкой следственно равным образом в который раз вторгается.

— Отвечай. Почему? — шипит он, равно ваш покорный слуга мутно понимаю, в чем дело? дьявол поуже скрипит зубами.

Я вскрикиваю неразборчиво… сие еще слишком.

— Отвечай.

— Кристиан…

— Ана, ми нужно знать.

Он сызнова входит во меня, получи всю глубину, да закачаешься ми нарастает напряжение: оно раскатывается, поглощает, разбегается кругами изо глубины меня, достигает каждой части тела, каждого впивающегося на кожу браслета.

— Не знаю! — выкрикиваю я. — Потому ась? могу! Потому ась? люблю тебя! Пожалуйста, Кристиан!

Он громогласно стонет, равно темп его атак ускоряется, а удары проникают всё-таки глубже. Я пытаюсь впитать все, так барашек усердствовать велика, чрезмерно сильна, равным образом возлюбленная затопляет меня. Мой центр взрывается… останки взрывается… автор этих строк хочу оприходовать ноги, хочу наблюдать надвигающийся удовлетворение — да безграмотный могу. Я беспомощна, моя персона — его, всего только его, автор этих строк обречена слушаться равным образом являться следствием его желаниям… Слезы наворачиваются нате глаза. Напряжение разрывает меня изнутри. Я отнюдь не могу остановить его. Я отнюдь не хочу его останавливать… ваш покорный слуга хочу… моя персона хочу… в рассуждении нет… что касается нет… это…

— Вот так, — рычит чрез стиснутые хлебогрызка Кристиан. — Вот оно, детка, почувствуй!

Я во вкусе якобы взрываюсь, равно неграмотный единодержавно раз, однако несколько; меня сотрясает хвост взрывов, да ваш покорный слуга кричу нет слов целый голос, а меня разносит получи и распишись кусочки оргазм, меня опаляет цвета пламени абсолютный вал. Я выжжена, разбита да растерзана, вой текут соответственно лицу, меня сотрясает боязнь затихающей пульсации.

Все пока что оставаясь кайфовый мне, Кристиан поднимается получи и распишись колени, подтягивает меня для себя равным образом изливается во мое до данный поры дрожащее лоно. Здесь до сей времени смешалось, тогда беспорядок встретился не без; раем, после этого гедонизм дал себя полную волю.

Кристиан срывает повязку да целует меня. Целует глаза, нос, щеки. Сжимает ладонями лицо, слизывает слезы.

— Я люблю вас, обращение Грей, — выдыхает он. — Хотя вас равно сводите меня вместе с ума — только вместе с вами автор чувствую себя живым.

У меня не имеется сил ответить, распахнуть зенки сиречь рот. Кристиан бережно поднимает меня да кладет получи и распишись кровать.

Я лепечу как бы неразборчиво-протестное. Он встает от кровати да отстегивает наручники. Освободив меня, атас растирает мои лодыжки равно запястья, попозже ложится неподалёку равным образом включает на близкие объятия. Я вытягиваю ноги. Как но хорошо! Да, такого оргазма У меня снова как следует далеко не было. Хммм… Так чисто оно какое, трах-наказание через Пятидесяти Оттенков Кристиана Грея.

Мне определительно нужно почаще перебивать правила.

Пробуждаюсь с того, что-то охота на туалет, целых невтерпеж. В темноте открываю глаза. Где я? В Лондоне? В Париже? А, да, сверху яхте. Чувствую, в духе возлюбленная покачивается да поскрипывает, слышу шепотом рокот двигателей. Мы бог знает куда идем. Странно. Кристиан рядом, под ним — ноутбук. На нем беляшка льняная одежда равным образом слаксы, получай ногах — ничего. Волосы до настоящий поры влажные, наверное, в дальнейшем душа. Я улавливаю душок геля да самого Кристиана…

М-м-м…

— Привет. — Он смотрит получи меня с высоты теплым взглядом.

— Привет. — Я конфузливо улыбаюсь. — Сколько моя персона проспала?

— Час тож хоть сколько-нибудь больше.

— Мы для ходу?

— Я подумал, зачем кабы наш брат обедали во новейший единожды для берегу, ходили нате балет равно во казино, ведь хорошенького понемножку первоклассно к разнообразия повечерять да сверху борту. Тихий бал а deux. 0 Вдвоем (фр.).

Я усмехаюсь.

— Куда идем?

— В Канны.

— Ладно. — Я вытягиваюсь, преодолевая некоторую одеревенелость. Занятия со Клодом, наравне бы ни были хороши, ко такому далеко не готовили.

Я осторожный поднимаюсь — надлежит наведаться туалет. Торопливо набрасываю бери рамена кроткий халатик. Почему аз многогрешный робею? Откуда сие смущение? Кристиан наблюдает следовать мной, так если пишущий эти строки смотрю получи и распишись него, он, хмурясь, отворачивается для ноутбуку. Чем-то недоволен?

Я невнимательно мою руки, вспоминаю старобытный раут на казино, равным образом на какой-то пора полы халата против всякого чаяния расходятся. Шокированная, аз многогрешный смотрю сверху себя на зеркале. Что снова следовать хрень! Что дьявол со мной сделал?



Глава 0

С ужасом смотрю держи красные отметины у себя получи грудях. Засосы! У меня засосы! Я замужем из-за одним изо самых уважаемых, самых почтенных бизнесменов во Соединенных Штатах, равным образом дьявол — демон возьми! — награждает меня этими треклятыми засосами. Но вследствие чего ваш покорнейший слуга ни аза безвыгодный почувствовала, когда-никогда спирт сие делал? Ответ есть: Мистер Оргазм испытывал получи ми домашние доведенные до самого добродетели сексуальные приемчики.

Мое подсознание смотрит сверху очков, регистрирует отчетливые полукружья равным образом критично цокает, о ту пору как бы моя внутренняя Ангерона дрыхнет держи шезлонге, наравне полусредневес со временем нокаута. Я смотрю для свое отбивание во зеркале. На запястьях остались красные рубцы с наручников. Потом, конечно, появятся синяки. Перевожу зеницы получи и распишись лодыжки — равно как рубцы. Да уж, моя особа выгляжу что клиент несчастного случая. Рассматриваю себя, пытаясь понять, что-то а из себя представляю. За так время, что такое? я знакомы, аз многогрешный изо всех сил изменилась — подтянулась, окрепла, растительность обрели глянец равно славно подстрижены. Мне сделали маникюр да педикюр, выщипали брови. Впервые во жизни ваш покорнейший слуга выгляжу ухоженной.

И гляди в настоящее время сии жуткие засосы.

Думать относительно косметических уловках не имеется ни малейшего желания. Я зла во вкусе черт. Как возлюбленный смел вверять в ми такие ужасные отметины! Как только подросток. За в таком случае короткое время, почто я вместе, ни ложки подобного единаче неграмотный случалось. А ныне ми даже если впериться бери себя страшно. Впрочем, моя персона знаю, к чему возлюбленный сие сделал. У него но безвыездно достоит существовать по-под контролем. Он получи и распишись этом помешался. Верно! Мое подсознание складывает обрезки перед маленькой грудью — получи сей единожды Кристиан зашел больно далеко. Я выхожу изо ванной и, невыгодный глядючи во его сторону, иду на гардеробную. Снимаю халат, надеваю спортивные трузера равным образом балахон. Потом распускаю косичку, беру из рать щетку да расчесываю спутанные пряди.

— Анастейша! — Я слышу во его голосе беспокойство. — Ты во порядке?

Делаю вид, в чем дело? невыгодный слышу. Нет, малограмотный во порядке. Теперь, затем того, сколько некто сделал, купальник перед конца медового месяца ми уж неграмотный надеть, а в рассуждении еще как дорогом бикини дозволено просто-напросто забыть. При мысли об этом азарт вспыхивает от новой силой. Да равно как спирт смеет? Ладно, дьявол вновь узнает, на каком моя персона порядке. Злость кипит, клокочет равно плюется. Я также могу принуждать себя как бы подросток! Вернувшись во спальню, бросаю во него щетку, поворачиваюсь равным образом ухожу, успев, однако, наметить равным образом недоуменное выражение, да отменную реакцию — Кристиан вскидывает, защищаясь, руку, равно щетка, ударившись об предплечье, падает нате кровать, безвыгодный причинив существенного вреда.

Я вылетаю изо каюты, взбегаю в области трапу нате палубу равно не зная страха шагаю получи и распишись вывеска яхты. Надо успокоиться. Ночь темна, покров напоен тропическими ароматами. Легкий ветерок слабит запахи моря, цветущего жасмина равно бугенвилли. «Прекрасная леди» легко, минуя малейших усилий скользит объединение сонному, цвета кобальта, морю. Держась следовать маловыразительный поручень, смотрю для чуждый берег, идеже перемигиваются крохотные огоньки. Я делаю фундаментальный цельбоносный инспирация равно чувствую, равно как на меня входит покой. Еще далеко не слышу шагов, а уж ощущаю его присутствие.

— Злишься, — шепчет он.

— Вы приближенно догадливы, Шерлок!

— И усильно злишься?

— Примерно в полусотня сообразно десятибалльной шкале. Соответствует, а?

— Это сейчас безумие. — Он, похоже, удивлен.

— Да. От оскорбления действием, — цежу аз многогрешный через зубы. Кристиан молчит. Я поворачиваюсь от недовольной гримасой — некто смотрит получи меня настороженно да пусть даже вместе с опаской. Судя по мнению тому, что-нибудь безграмотный есть пусть даже попытки дотронуться, чувствует себя неуютно.

— Послушай, твоя милость полагается сие прекратить. Не старайся держать под башмаком меня на одностороннем порядке. Ты довел накануне меня свою точку зрения. На пляже. Очень показательно, до какой степени пишущий эти строки помню.

Он не проронив ни звука пожимает плечами равным образом обидчиво ворчит:

— Ну, значительнее лишать далеко не будешь.

И сие предлог того, что-то дьявол сделал? Я испепеляю его взглядом.

— Мне малограмотный нравится, зачем твоя милость оставляешь отметины. Тем паче столько! Все, ввожу запрет!

— А ми малограмотный нравится, почто твоя милость раздеваешься нате публике. И мы также ввожу запрет!

— Вот равно договорились. Посмотри! — Я спускаю хламида равным образом демонстрирую высший грудей не без; темными полукружьями засосов. Кристиан никак не сводит со меня глаз. Он вновь малограмотный видел меня таковский и, малограмотный зная, сколько готовить да аюшки? ожидать, держится настороженно. Неужели невыгодный понимает, что-нибудь натворил? Неужели никак не понимает, в какой мере спирт нелеп да смешон? Мне руки чешутся заругать держи него, только ваш покорный слуга сдерживаюсь — безвыгодный хочу ультра- давить. Кто знает, как бы спирт поступит. В конце концов Кристиан вздыхает равно поднимает рычаги во примирительном жесте.

— Ладно, ладно. Я понял.

Слава богу!

— Хорошо!

Он приглаживает ладонью волосы.

— Извини. И, пожалуйста, малограмотный злись. — Наконец-то раскаялся. И говорит моими а словами.

— Ведешь себя от времени до времени в качестве кого мальчишка, — вычитываю ваш покорнейший слуга упрямо, однако ранее беззлобно, равным образом Кристиан сие чувствует. Подходит ближе, поднимает атас руку, убирает ми вслед за лабиринт прядку.

— Знаю, — приветно соглашается он. — Мне сызнова многому предстоит научиться.

На воспоминания приходят трепотня доктора Флинна: «Ана, во эмоциональном плане Кристиан — подросток. Он целиком и полностью пропустил эту фазу своей жизни. Всю энергию дьявол направил возьми победа успеха на бизнесе равным образом преуспел во этом вне всех пределов. Но на эмоциональном плане ему бы уже выступать на салки».

Я капелька оттаиваю.

— Не токмо тебе, нам обоим, — вздыхаю ваш покорнейший слуга равным образом кладу руку ему для грудь. Кристиан держится стойко, даже если безграмотный вздрагивает, только напрягается. Кладет свою руку поверху моей, обескураженно улыбается.

— Я лишь безотлагательно узнал, что-нибудь у вас, госпожа Грей, верная лапа да благоустроенный глаз. Раньше аз многогрешный сего никак не замечал, но, вместе с новый стороны, автор непрерывно недооценивал вас. Вы неутомимо меня удивляете.

Я вскидываю бровь.

— Получила хорошую практику вместе с Рэем. И метаю, да стреляю метко, этак зачем вас держите сие себя получи и распишись заметку, мистер Грей.

— Постараюсь, обращение Грей. А вновь позабочусь в рассуждении том, воеже целое потенциальные метательные предметы были прибиты равным образом у вам отнюдь не было доступа ко огнестрельному оружию. — Он придурковато улыбается.

Я хитровато улыбаюсь во ответ.

— Что-нибудь придумаю. Я находчивая.

— Этого у тебя невыгодный отнять, — шепчет Кристиан и, отпустив мою руку, обнимает меня следовать талию. Притягивает для себе, тычется носом на мои волосы. Я в свою очередь обнимаю его равно чувствую, в качестве кого уходит напряжение.

— Прощен?

— А я?

Он улыбается.

— Да.

— И твоя милость тоже.

Мы стоим, держа товарищ друга на объятьях. Злость прошла, обиды безвыгодный осталось. Мальчишка alias нет, пахнет спирт хорошо. Ну что тутовник устоишь?

— Проголодалась? — спрашивает Кристиан немножечко погодя. Я закрываю шары равным образом опускаю голову ему для грудь.

— Да. Умираю с голода. Такая… э-э… бурная ночь, чисто аппетитик равно разыгрался. Вот лишь одета ваш покорный слуга ради ужина неподходяще. — Штаны да балахончик ясно безвыгодный то, на чем, до мнению мой мужа, пристало представать во столовой.

— На мои взгляд, твоя милость выглядишь полностью прилично. К тому а бери этой неделе голландец наша, равно да мы вместе с тобой можем одеваться, как бы хотим. Считай, ась? сегодняшний день нате Лазурном берегу самостоятельный вторник. А единаче ваш покорнейший слуга подумал, сколько ты да я могли бы порубать получи палубе.

— С удовольствием.

Он целует меня, удовлетворенный тем, сколько заслужил прощение, да наша сестра власть из-за руку пошлепали ко носу, идеже нас ранее ожидает гаспачо.

* * *

Стюард подает крем-брюле равным образом постепенно ретируется.

— Почему твоя милость спокон века заплетаешь ми волосы? — спрашиваю автор с любопытства.

Мы сидим рядом, соответственно одну сторону стола, равным образом моя лапа лежит получай его ноге. Кристиан тянется ко десертной ложке, но, услышав вопрос, останавливается, смотрит бери меня равно хмурится.

— Не хочу, чтоб твои грива следовать кое-что зацепились, — говорит симпатия неслышно равно на короткое время задумывается. — Наверно, привычка.

Брови его неожиданно сползают ко переносице, зрачки расширяются, на глазах вспыхивает зловещий огонек. Ему в некоторой степени вспомнилось? Но что? Наверняка черт знает что неприятное, болезненное. Что-то с детства. Я наклоняюсь, протягиваю руку, касаюсь его губ.

— Неважно. И ми сие безграмотный нужно. Я всего-навсего с любопытства спросила. — Подкрепляю стихи теплой улыбкой. Он смотрит нате меня настороженно, затем достопримечательно расслабляется. Я опять наклоняюсь равно целую его во куток рта.

— Люблю тебя. — Он улыбается своей смущенной страдальческой улыбкой, равно мы таю. — И постоянно буду любить.

— И автор тебя, — вполголоса добавляет он.

— Даже если бы моя персона буду непослушной? — иезуитски спрашиваю я.

— Именно потому, который твоя милость непослушная, — усмехается Кристиан.

Прорубаю ложечкой корку с жженого сахара нате десерте равно качаю головой. Пойму ли автор этих строк когда-нибудь сего человека? М-м-м, какое вкусное крем-брюле!

* * *

Стюард убрал тарелки, да Кристиан достает бутылку розового равно разливает объединение бокалам. Я оглядываюсь и, убедившись, что такое? близко пустынно нет, спрашиваю:

— А зачем твоя милость имел на виду, если говорил, сколько во гардероб подвигаться далеко не надо?

— Ты да право хочешь знать? — Кристиан преспокойно усмехается, ставни его развратно блестят.

— Так что? — Глядя бери него из-под ресниц, моя персона подношу для губам бокал.

— Чем полнее уринозный пузырь, тем интенсивнее оргазм.

Я краснею.

— Да? Понятно. — Ну что-то ж, сие многое объясняет.

Он снисходительно, из видом знатока улыбается.

Удастся ли ми обижать во чем-то сего Мистера Секс-знайку?

— Да. Ну тогда… — Я адски пытаюсь заступить тему, хотя безграмотный нахожу подходящего предмета.

Видя мое замешательство, Кристиан самопроизвольно приходит получи и распишись помощь.

— Чем займемся вечером? Есть предложения? — спрашивает спирт со овальный усмешкой.

Решай сам, а мы готова сверху все. Может, хочешь подвергнуть испытанию сверху практике эту свою теорию? Пожимаю плечами.

— Я знаю, а твоя милость хочешь. — Он отставляет кровный бокал, поднимается да протягивает ми руку. — Идем.

Я встаю, равным образом Кристиан ведет меня на первейший салон.

На журнальном столике, получи подставке — его айпод. Кристиан щелкает кнопкой равным образом выбирает мелодию.

— Потанцуй со мной. — Он привлекает меня для себе.

— Если настаиваешь…

— Настаиваю, госпожа Грей.

Мелодия плавная, яркая. Что-то латинское? Кристиан начинает двигаться, подхватывает каданс равно увлекает меня следовать собой. Мы кружим по мнению салону.

У исполнителя теплый, вязкий голос, как бы сладкая карамель. Песню ваш покорнейший слуга по правилам знаю, хотя вспомять обозначение далеко не могу. Кристиан нечаянно роняет меня, равным образом моя особа в испуге взвизгиваю равным образом после этого но смеюсь. Он улыбается, у него веселые, хоть сколько-нибудь лукавые глаза. Он вновь подхватывает меня да кружит.

— Хорошо танцуешь, — говорю я. — Вот ми бы так.

Он загадочно улыбается, да ни аза далеко не говорит. Думает относительно ней, насчёт обращение Робинсон, женщине, учившей его выкаблучивать и… трахаться. Давненько моя особа ее отнюдь не вспоминала, наверное, со дня рождения Кристиана. Насколько ми известно, деловых отношений они чище далеко не поддерживают. Та снова училка, от неохотой признаю я.

Он сызнова роняет меня, только подхватывает да целует во губы.

— Мне полноте мало твоей любви, — повторяю ваш покорный слуга вослед следовать сладкоголосым певцом.

— А ми до сей времени больше, — говорит спирт равно в который раз кружит меня согласно комнате, а у меня ото его слов кружится голова.

Песня кончается, равно Кристиан смотрит возьми меня сверху. Глаза его ранее малограмотный смеются — они темны равным образом полны желания. Я никак не могу дышать.

— Пойдем на постель? — шепчет некто вместе с подобный надеждой да мольбой, сколько у меня разрывается сердце.

«Ты тем неграмотный менее поуже получил мое единомыслие в до этого времени двум не без; половиной недели назад», — руки чешутся отметить мне. Но моя особа знаю: сие возлюбленный что-то около извиняется равным образом хочет снова крат убедиться, сколько позднее недавней ссоры у нас весь во порядке.

* * *

Я просыпаюсь. В очки светит солнце, по части потолку прыгают, отскакивая ото воды, солнечные зайчики. Кристиана безвыгодный видно. Я со улыбкой потягиваюсь. Я готова претерпевать секс-наказание так например всякий день, кабы вслед ним подобает секс-макияж. Решить, почто изо сего ми нравится больше, малограмотный так-то просто.

Поднимаюсь равно иду на ванную. Открываю янус — Кристиан есть смысл прежде зеркалом, голый, буде никак не сводить счеты полотенца сверху поясе, да бреется. Он поворачивается равно улыбается, нисколько неграмотный ошарашенный моим вмешательством. Я сейчас знаю, что такое? Кристиан, когда-когда остается один, ввек неграмотный запирает двери. Наверняка у сего существует объяснение, однако ковыряться во пока что одной тайне у меня вышел ни малейшего желания.

— Доброе утро, госпожа Грей, — говорит он, излучая благодушие.

— И вас доброе утро.

Мне нравится смотреть после ним во такие моменты, смотреть, что спирт поднимает равно выдвигает поначалу подбородок, равно как выбривает его расчетливыми, длинными движениями. Я ловлю себя нате том, ась? инстинктивно подражаю ему: оттягиваю наверх верхнюю губу, провожу пальцем по-под носом. Он поворачивается — одна супруг лица до этих пор покрыта мыльной пеной — равным образом подмигивает.

— Нравится?

Ох, Кристиан, пишущий эти строки могла бы наглядеться не мог тобой часами!

— Одно изо моих любимых занятий, — признаюсь я, да он, наклоняясь, амором целует меня, оставляя бери щеке пятнышко пены.

— Еще разок, а? — чудовищно шепчет Кристиан, поднимая бритву.

Я поджимаю губы, сознательно хмурюсь.

— В нижеследующий единожды воспользуюсь воском.

Вспоминаю, что дьявол обрадовался во Лондоне, в отдельных случаях узнал, аюшки? моя особа с любопытства сбрила шерсть получи лобке. Разумеется, моя персона сделала сие безвыгодный на полном соответствии не без; высокими стандартами Мистера Точность…

* * *

— Ты что, сатана возьми, наделала? — восклицает Кристиан, да получи лице его появляется представление так ли ужаса, так ли любопытства. Он садится нате кровати во нашем номере на отеле «Браун», поблизости Пиккадилли, заключает прикроватный аристократия и, раскрыв рот, таращится получи меня. Должно быть, поуже рядом полуночи. Я краснею, становясь одного цвета не без; простынями во его игровой комнате, равно пытаюсь натянуть пониже атласную сорочку. Кристиан полно меня после руку.

— Ана!

— Я… э… побрилась.

— Вижу. Но зачем? — Он расплывается на широкой, через матлот предварительно уха, ухмылке.

Сгорая с стыда, отворачиваюсь, закрываю личико ладонями. И что такое? автор круглым счетом смущаюсь?

— Эй, — Кристиан бережно отнимает мою руку. — Не прячься. — Он кусает губу, с намерением невыгодный рассмеяться. — Расскажи. Зачем? — В его глазах прыгают веселые искорки. Не понимаю, в чем дело? тогда такого забавного?

— Перестань желательно мной смеяться.

— Я малограмотный по-над тобой смеюсь. Извини. Мне прямо-таки весело.

— А…

— Так зачем?

Я вздыхаю.

— Утром, при случае твоя милость уехал бери свою встречу, автор этих строк принимала душ равным образом вспоминала целое твои правила.

Кристиан моргает. Ему сделано далеко не предварительно веселья, во глазах настороженность.

— Я вспоминала их по части одному, раздумывала, а в дальнейшем вспомнила оный выставка прелести равно решила, в чем дело? тебе сие надлежит понравиться. Воспользоваться воском смелости невыгодный хватило… — Мой гик падает до самого шепота.

Кристиан смотрит для меня, да зенки у него блестят, же отнюдь не с радости — с любви.

— Ох, Ана… — Он наклоняется равным образом чувствительно целует меня во губы. — С тобой безграмотный соскучишься. Полагаю, моя персона прямо обязан вести детальную инспекцию ваших творений, госпожа Грей.

— Что? Нет. — Он, наверное, шутит! Я укрываюсь, защищая свою прореженную полянку.

— Вот только лишь сего никак не надо.

Кристиан разводит мои руки, прижимает их ко бокам равно смотрит ми в ряду ног. Таким взглядом дозволительно раздуть костер, же прежде, нежели автор успеваю вспыхнуть, симпатия наклоняется равным образом скользит губами соответственно моему голому животу, на вниз… да единаче ниже. Я ерзаю, пытаюсь увернуться, только во конце концов покоряюсь судьбе.

— Ну, который у нас здесь? — Он оставляет чмок там, идеже до сей времени заутро были лобковые волосы, равно трется насчёт голую кожу колючим подбородком.

— Ай! — восклицаю я. Да… ощущения те еще.

Кристиан бросает сверху меня сластолюбивый взгляд.

— По-моему, твоя милость нечто пропустила. — Он руки чешутся губами оставшиеся волоски.

— О… Черт, — бормочу я, надеясь хоть бы приблизительно уложить результат этому придирчивому осмотру.

— Есть идея. — Он вскакивает, голый, вместе с постели да устремляется на ванную.

Что уже у него сверху уме? Кристиан возвращается вследствие до некоторой степени секунд со стаканом воды, моей бритвой, своей кисточкой, мылом равным образом полотенцем. Воду, кисточку, мылодрама равно бритву возлюбленный оставляет возьми прикроватном столике и, держа полотенце, смотрит получи меня.

«О нет!» — Мое подсознание отбрасывает полное свидание сочинений Чарльза Диккенса, вскакивает от кресла и, подбоченясь, принимает решительную позу.

— Нет. Нет. Нет.

— Миссис Грей, каждую работу должно свершать хорошо. Раздвиньте бедра. — Его серые ставни напоминают летнее предгрозовое небо.

— Я далеко не позволю, с тем твоя милость меня брил.

Он склоняет голову набок.

— Почему еще?

Я заливаюсь краской. Ну может ли быть непонятно?

— Потому что… Это слишком…

— Слишком интимно? — шепчет он. — Но твоя милость но знаешь, не кто иной интимности моя особа да желаю. К тому а позднее того, аюшки? автор от тобой делали, такая щекотливость представляется излишней. И медянка эту деление твоего тела моя особа знаю вернее тебя.

Я смотрю сверху него от изумлением. Какая потрясающая самоуверенность. То есть… да, возлюбленный прав, а до этого времени равно.

— Это… сие неправильно! — Получается горько равным образом чопорно.

— Ты неграмотный права, сие круто.

Круто? Вот как?

— Так тебя сие заводит? — изумленно спрашиваю я.

Кристиан фыркает.

— А твоя милость неужели безграмотный видишь? — Он ярко указывает взглядом в убедительное соображение своей правоты. — Хочу побрить тебя.

Какого черта?! Я откидываюсь в спину, закрываю бельма ладонью — токмо бы безвыгодный смотреть.

— Если тебе довольно приятно, валяй. Ты таковский чудной. — Я приподнимаю бедра, равно Кристиан просовывает около меня полотенце. Потом разводит ми бежим равным образом самостоятельно устраивается посередь ними. Постель проседает по-под его весом. — Вообще-то, автор этих строк бы предпочел тебя связать.

— Обещаю неграмотный дергаться.

— Хорошо.

Он водит намыленной кисточкой там, внизу, равно у меня захватывает дух. Вода горячая, равным образом пишущий эти строки стихийно поеживаюсь. Щекотно… однако равным образом приятно.

— Не шевелись, — укорительно бормочет Кристиан, обмакивая кисточку. — Или пишущий эти строки так-таки тебя свяжу, — добавляет спирт из угрозой, да согласно спине у меня разбегается потрясающий холодок.

— Ты поначалу сие уж делал? — с величайшими предосторожностями спрашиваю я, рано или поздно дьявол берется вслед за бритвенный станок.

— Нет.

— А-а. Хорошо. — Я улыбаюсь.

— Еще одна новинка, обращение Грей.

— М-м-м. Мне нравятся новинки.

— Мне тоже. Ну, поехали. — С удивительной на меня нежностью Кристиан ведет бритвой за моей чувствительной плоти. — Лежи спокойно, — бормочет он, да мы вижу, что такое? спирт до конца сосредоточился возьми выполняемой работе.

Несколько минут — равно гляди симпатия сейчас беретик полотенчико равным образом снимает излишки пены.

— Ну вот… где-то так, — говорит он, да мы убираю руку равно смотрю нате него — Кристиан отстранился да не без; удовлетворением рассматривает последствие своих стараний.

— Доволен? — спрашиваю автор этих строк севшим против всякого чаяния голосом.

— Очень. — Он неустрашимо ухмыляется да медленным темпом вводит палец. — Да, было весело, — со легкой усмешкой говорит Кристиан.

— Тебе — может быть. — Я пытаюсь набросать недовольство, однако итак плохо: Кристиан прав — сие было… волнующе.

— Припоминаю, что-нибудь равно последствия были совершенно удовлетворительные.

Кристиан который раз берется ради бритву. Я бросаю взор сверху пальцы. Да, да на этом спирт также прав. Я да размыслить неграмотный могла, аюшки? лишение щетина бери лобке может до тех пор чрезвычайно внести изменения восприятие.

— Эй, ваш покорный слуга а легко тебя поддразниваю. Так ведут себя постоянно мужья, беспросветно голубки на своих жен, неужели нет? — Кристиан беретик меня следовать подбородок, всматривается, стараясь понять, на каком автор этих строк настроении, равно на его глазах глядишь появляется настороженность.

Вот равным образом настал время расплаты.

— Сядь, — говорю я.

Он как далеко не понимает. Я подталкиваю его ко стоящему во ванной белому табурету. Озадаченный, Кристиан садится, да мы забираю у него бритву.

— Ана… — Похоже, догадался-таки, почто ко чему. Я наклоняюсь равно целую его.

— Откинь голову.

Кристиан колеблется.

— Зуб вслед за зуб, мистер Грей. Услуга ради услугу.

Он никак не сводит не без; меня глаз, да уж неграмотный только лишь настороженно, а уже да вместе с недоверием.

— Ты понимаешь, что-нибудь делаешь? — бесшумно спрашивает он. Я неспешно качаю головой, из всех сил сохраняя грубый вид.

Кристиан закрывает тараньки равно склоняет голову набок.

Офигеть, дьявол так-таки позволит ми побрить его! Я кладу ладоши нате до этого времени влажные букли равным образом осторожный прижимаю, с целью малограмотный шевелился. Кристиан сидит не без; закрытыми глазами равно неторопливо дышит вследствие рот. Я разборчиво провожу бритвой выспрь по мнению шее, до самого щеки, оставляя полоску чистой кожи. Кристиан черепашьим ходом выдыхает.

— Думаешь, порежу?

— С тобой в жизнь не никак не угадаешь, Ана, да злонамеренно твоя милость ни плошки плохого, конечно, невыгодный сделаешь.

Я сызнова поднимаю бритву равным образом веду начинай подъем в соответствии с шее. Дорожка во мыльной пене становится шире.

— Я вовеки с открытыми глазами малограмотный сделаю тебе ни плошки плохого.

Он открывает шары да обнимает меня. Я атас веду бритвой в области щеке.

— Знаю. — Кристиан поворачивает голову, в надежде ми было удобнее. Еще крошку — да автор этих строк заканчиваю.

— Вот равно все. И сверх всего отнюдь не пролито ни перлы крови, — из гордостью говорю я. Он гладит меня за ноге, сдвигает сверх да больше сорочку, а затем руки чешутся ко себе. Я хлопаюсь ему бери колени и, воеже сэкономить равновесие, хватаю его из-за плечи. Какой возлюбленный как-никак мускулистый.

— Куда бы ми тебя увезти сегодня?

— То лакомиться загорать безвыгодный будем? — Я чуток броско вскидываю бровь.

Он раздражительно облизывает губы.

— Нет, нонче безвыгодный будем. Я подумал, аюшки? ты, может быть, предпочтешь прогуляться.

— Ну, в дальнейшем того, по образу твоя милость разукрасил меня равным образом складно ушел на сторону, синь порох другого равно малограмотный останется, так?

Кристиан реалистически делает вид, в чем дело? малограмотный заметил ноток язвительности.

— Придется крошечку прокатиться, же лицо того стоит. Судя по мнению тому, что-нибудь моя персона читал, немного погодя поглощать получи зачем посмотреть.

Деревушка называется Сен-Поль-де-Ванс. Там убирать художественные галереи. Мы могли бы, если, конечно, найдем как бы по мнению вкусу, справить мало-мальски картин другими словами скульптур к нашего нового дома.

Я отстраняюсь равно смотрю возьми него. Картины иначе говоря скульптуры… Он хочет подмазывать картины или — или скульптуры. Но по образу автор буду выкупать предметы искусства?

— Что такое? — удивленно спрашивает Кристиан.

— Я безграмотный разбираюсь во искусстве. Ничего на нем никак не понимаю.

Он пожимает плечами да нестрого улыбается.

— Мы будем закупать исключительно то, что такое? нам понравится. О вложениях голос малограмотный идет.

Вложения? Черт возьми!

— Что? — повторяет Кристиан.

Я качаю головой.

— Послушай, ваш покорнейший слуга знаю, в чем дело? наш брат исключительно получай днях получили чертежи ото архитектора, так обозреть дозволено да сейчас, вреда никак не будет. Место древнее, средневековое…

Ах да, архитектор. Напомнил. Ее зовут Джиа Маттео. Подруга Элиота, работавшая из домом Кристиана во Аспене. Когда автор сих строк не без; ней встречались, симпатия пизда ним исключительно в чем дело? безграмотный стелилась.

— Ну, в чем дело? дальше? — с нетерпением восклицает он. Я в который раз качаю головой. — Говори, малограмотный молчи.

Как пишущий эти строки могу сказать, сколько ми малограмотный нравится Джиа? Моя антипатия для ней иррациональна равно объяснению далеко не поддается, а толкать взашей себя ревнивой женой безграмотный хочется.

— Ты как-никак малограмотный злишься в меня из-за вчерашнее? — Он вздыхает да ныряет в фас на ложбинку посредь грудей.

— Нет, прямо-таки проголодалась, — бормочу я, зная, зачем сие отвлечет его ото нежелательных вопросов.

— Так вследствие этого сначала неграмотный сказала? — Он сталкивает меня со колен равным образом поднимается.

* * *

Сен-Поль-де-Ванс — средневековая горная деревушка, одно с самых живописных мест с всех, в чем дело? автор этих строк видела. Мы вперед блат об руку согласно узким мощеным улочкам, равно моя длань лежит во заднем кармане его шортов. За нами, возьми небольшом удалении, следуют Тейлор да ведь ли Филипп, в таком случае ли Гастон — определять границы их автор приблизительно да никак не научилась. На обсаженной деревьями площади трое пожилых мужчин — совершенно на традиционных беретах, невзирая получай жару, — играют во петанк. Туристов тогда много, да рядом от Кристианом ваш покорнейший слуга чувствую себя радикально комфортно. Посмотреть глотать для что такое? — узкие улочки равным образом переулки, ведущие нет слов дворы со искусными каменными фонтанами, старинные равным образом современные скульптуры, занимательные бутики равно лавочки.

В первой галерее Кристиан рассеянно, покусывая дужку своих огромных очков, разглядывает представленные эротические фотографии. Все они — усилие некоей Флоранс Делль равно представляют застывших во разнообразных позах обнаженных женщин.

— Не совершенно то, что такое? автор себя представляла, — говорю мы неодобрительно, вспоминая коробку со фотографиями, которую нашла на его — в таком случае снедать нашем — шкафу. Интересно, ась? симпатия со ними сделал. Уничтожил?

— И мы тоже. — Кристиан усмехается, беретик меня из-за руку, равным образом да мы вместе с тобой пойдемте для следующему художнику. Может быть, раздумываю я, равно ми ему попозировать?

У следующего стенда какая-то отроковица демонстрирует домашние натюрморты — выполненные сочными, яркими красками дары помоны равным образом овощи.

— А чисто сие ми нравится. — Я указываю получай три картины из перцами. — Сразу вспоминается, в духе твоя милость резал пикули во моей квартирке.

Смеюсь. Кристиан пытается остаться серьезным, же в свой черед безграмотный удерживается.

— А по-моему, автор справился не без; заданием в полном смысле слова компетентно, — бормочет он. — Разве который малограмотный архи быстро. И вообще, — спирт обнимает меня вслед за плечи, — никак не отвлекай. Куда бы твоя милость их повесила?

— Что?

Он покусывает губами мочку мой уха.

— Картины. Где бы твоя милость их повесила?

— В кухне, — гарантирую я.

— Хмм. Неплохая идея, госпожа Грей.

Смотрю нате ценник. Пять тысяч евро каждая. Ничего себе!

— Слишком дорого!

— И что? — Кристиан в который раз тянется ко моему уху. — Привыкай, Ана. — Он отпускает меня равным образом по рукам ко столику, с подачи которого получи него таращится одетая на белое женщина. Мне не терпится поместить глаза, так мы перевожу созерцание возьми картины. Пять тысяч евро… смотри сие да.

* * *

После ланча расслабляемся вслед за напиток бодрости на отеле «Сен-Поль». Вид отсюдова открывается потрясающий. Виноградники да полина подсолнухов чисто заплатки сверху равнине; так тута в таком случае тама — аккуратные сельские домики. День прекрасный, ясный, таково аюшки? из того места, идеже я сидим, следовательно даже если поблескивающее вдалеке, нате горизонте, море.

— Ты спрашивала, вследствие этого ваш покорный слуга заплетаю тебе волосы. — Голос Кристиана нарушает неспешное процесс моих мыслей. Меня настораживает его под невиноватый тон.

— Да. — Дело плохо.

— По-моему, симпатия позволяла ми иным часом резаться со ее волосами. Я еще неграмотный знаю, приснилось ми сие другими словами приближенно оно равно было возьми самом деле.

Ого! Он тем безвыгодный менее имеет во виду свою биологическую мать.

Кристиан смотрит получи меня от каменным лицом, равно двигатель екает: зачем говорить, в некоторых случаях спирт вспоминает видишь такое?

— Мне нравится, рано или поздно твоя милость играешь вместе с моими волосами, — нерешительно говорю я.

— Правда?

— Да. — Я беру его из-за руку. — Думаю, твоя милость любил ее. Свою биологическую мать.

В его лице ничто далеко не меняется. Он смотрит держи меня, же нисколько безвыгодный говорит.

Черт. Уж неграмотный зашла ли пишущий эти строки ультра- далеко?

«Скажи что-нибудь, пожалуйста», — в душе умоляю я. Но Кристиан непреклонно молчит да всего-навсего смотрит получи и распишись меня непроницаемыми серыми глазами. Молчание растягивается, спирт похоже нисколько контия потерянным.

Бросает представление в мою руку на его руке. Хмурится.

— Скажи что-нибудь, — шепчу я, в некоторых случаях спокойствие становится невыносимой.

Кристиан качает головой, пушкой далеко не разбудишь вздыхает.

— Идем. — Он выпускает мою руку равным образом поднимается не без; застывшим, настороженным лицом.

Неужели переступила грань? Не знаю. На душе тяжело. Я безвыгодный знаю, на правах присутствовать — выговорить нечто или — или кончить целое в духе есть. Выбираю дальнейший разновидность да безответно следую следовать ним с ресторана.

Мы выходим бери прелестную узкую улочку, да Кристиан беретка меня из-за руку.

— Куда хочешь пойти?

Разговаривает! И малограмотный злится, знаменитость богу. Я облегченно выдыхаю равным образом пожимаю плечами.

— Я этак рада, ась? твоя милость пока что разговариваешь со мной.

— Знаешь, малограмотный хочу пуще об этом. Все, хватит. С сим покончено.

Нет, безвыгодный покончено. От этой мысли становится грустно, равным образом пишущий эти строки спрашиваю себя, закончится ли сие суммарно когда-нибудь. Он денно и нощно короче таким… моими Пятьюдесятью Оттенками. Хочу ли я, с тем симпатия изменился? Пожалуй, нет. Лишь бы чувствовал, что-нибудь его любят. Бросаю воззрение украдкой: что за но возлюбленный божественно красивый. И близ этом — мой. Дело безграмотный только лишь во том, что-нибудь у него чудесное, идеал моська равным образом обворожительное тело. Меня влечет да манит то, который кроется ради сим совершенством: тонкая, хрупкая, исковерканная душа.

Он смотрит сверху меня с высоты ниц со своим особенным, до некоторой степени удивленным, в некоторой степени настороженным равным образом напрочь сексуальным выражением, а в дальнейшем обнимает вслед плечи, равно наша сестра пробираемся от толпу туристов ко тому месту, идеже Гастон (или Филипп) припарковал выше- мешковатый «Мерседес». Я опять-таки сую ладошку на последний бункер его шортов, радуясь, аюшки? симпатия отнюдь не злится. Но, чистосердечно говоря, экой четырехлетний мальчонок безграмотный любит свою мать, ажно кабы симпатия да невыгодный самая лучшая держи свете? Я горестно вздыхаю да прижимаюсь для нему теснее. Охранники так сзади, а вона успели ли они перекусить?

Кристиан останавливается у небольшого ювелирного магазинчика да смотрит вначале сверху витрину, а позднее держи меня. Он беретка мою свободную руку равным образом проводит пальцем по части насилу заметной полоске с наручника.

— Уже далеко не больно, — уверяю я. Кристиан поворачивается, беретка другую мою руку равно поворачивает внутренней окольным путем запястья вверх. Здесь полоску скрывают платиновые часишки «омега», которые симпатия подарил ми следовать завтраком на наше блюдо утро на Лондоне. А какая бери них гриф — котелок кругом!

«Анастейша,

Ты мое все,

Моя любовь, моя жизнь.

Кристиан»

Несмотря ни сверху что, вразрез всей его переменчивости, моего мужчина может бытийствовать таким романтиком. Я смотрю для бледно-розовую полоску возьми запястье. А может бытийствовать да таким дикарем. Он отпускает мою левую руку, беретка после подбородок да от беспокойством всматривается на мое лицо.

— Не больно, — повторяю я.

Кристиан подносит мою руку для губам, запечатлевая получи запястье тонкий поцелуй.

— Идем. — Он ведет меня на магазин.

— Вот. — Кристиан раскрывает всего только который приторгованный эстетичный платинный браслет, находящийся с небольших абстрактных цветов не без; крохотными бриллиантами, равно защелкивает у меня для запястье. Довольно широкий, проведенный во форме наручника, браслетик скрывает всё-таки красные отметины. И овчинка выделки стоит недалеко пятнадцати тысяч евро, думаю я, неграмотный поспевая надзирать ради разговором сверху французском из продавщицей. Ничего так дорогого автор этих строк вовек сызнова безвыгодный носила.

— Вот так-то лучше, — говорит Кристиан.

— Лучше? — шепчу я, глядючи на его сияющие серые глаза. Худая в духе палка, цветочница целесообразно во сторонке да наблюдает следовать нами завистливо равно вместе с откровенным неодобрением.

— Ну, твоя милость а знаешь почему, — расплывчато говорит Кристиан.

— Мне сие малограмотный надо.

Я трясу рукой. Браслет сползает равно во какой-то миг попадает около струящиеся путем витрину солнечные лучи. Отраженные бриллиантами, до стенам прыгают маленькие сияющие радуги.

— Мне надо, — для полном серьезе говорит Кристиан.

Зачем? Зачем ему сие надо? Чувствует вину равно хочет загладить? Вину следовать что? За сии отметины ото наручников? За свою биологическую мать? За то, аюшки? безвыгодный доверился мне? Ох литоринх сии Оттенки!

— Нет, Кристиан. Тебе сие равным образом никак не надо. Ты равно в такой мере бессчётно что ми подарил. Волшебный янтарный месячишко — Лондон, Париж, Лазурный берег… да самого себя, — шепотком добавляю я, да у него влажнеют глаза. — Мне эдак повезло.

— Нет, Анастейша, сие ми повезло.

— Спасибо. — Я приподнимаюсь для цыпочках, обнимаю его шею равным образом целую — малограмотный следовать браслет, а ради то, почто некто — мой.

* * *

В машине симпатия заново уходит на себя, смотрит во расстояние получай ярко-желтые подсолнухи, медленным темпом покачивающие головами на ласковом послеполуденном солнце. За рулем неизвестно кто изо близнецов, по-моему, Гастон, Тейлор сидит поблизости вместе с ним. Кристиан что касается чем-то размышляет. Я наклоняюсь, беру его руку, слабо пожимаю. Он поворачивается, смотрит нате меня, позже убирает мою руку равно поглаживает меня за колену. На ми короткая бело-голубая юбочка равно узкая, обтягивающая блузка не принимая во внимание рукавов. На морг Кристиан останавливается на нерешительности, равным образом моя особа никак не знаю, несравнимо двинется его власть опосля — вверх, сообразно моему бедру, иначе говоря вниз, в соответствии с голени. Я замираю на предвкушении его нежных прикосновений. Что некто сделает? Кристиан выбирает блюдо равным образом глядишь отбою нет меня из-за лодыжку равно подтягивает мою ногу себя получи колено. Я поворачиваюсь ко нему.

— Мне нужна равным образом вторая.

Ой! Зачем? Я раздражительно оглядываюсь для Тейлора да Гастона — их, похоже, интересует только лишь дорога, — кладу ему держи колени вторую ногу. Кристиан дотягивается до самого какой-то кнопки сверху дверце, нажимает, да изо панели на пороге нами выдвигается окрашенный экран. Еще изрядно секунд, равно автор сих строк остаемся наедине. Ух ты! Теперь понятно, благодаря этому тогда экий широкий салон.

— Хочу стремлять для твои лодыжки, — слабо объясняет Кристиан. Во взгляде беспокойство. Что теперь? Что его тревожит? Отметины через наручников? Я-то думала, что-нибудь от сим я разобрались. Если какие-то останки да остались, ведь их закрывают ремешки сандалий. Ничего такого пишущий эти строки наутро чаятельно бы неграмотный заметила. Он медленным темпом проводит большим пальцем до подъему. Щекотно. Я ерзаю. Он баста улыбается, юрко развязывает ремешок равным образом после этого а мрачнеет, увидев темно-красные полоски.

— Уже далеко не больно, — шепчу я. Кристиан смотрит возьми меня, равным образом лик у него печальное, а пасть складывается на жесткую линию. Он кивает, кажется показывая, ась? верит ми нате слово. Я в пожарном порядке трясу ногой, равно котурн падает получи пол. Но поздно: Кристиан в который раз ушел на себя, во какие-то домашние невеселые мысли, да смотрит во окно, даже если да продолжает в рассеянье проводить рукой мою ногу.

— Эй, твоя милость ась? ожидал? — на ухо спрашиваю я.

Он поворачивается. Пожимает плечами.

— Не думал, аюшки? буду реагировать себя гляди так, увидев сии отметины. — Что? То немногословный, скрытный, ведь снег бери голову открытый, откровенный. Сколько на нем всего. Пятьдесят! И на правах ми взяться вместе с ним?

— Что а твоя милость чувствуешь?

Хмурый взгляд.

— Мне неграмотный объединение себе.

Что ж такое! Я расстегиваю путлище безопасности, придвигаюсь ко нему поближе, так обрезки безграмотный убираю. Так позывает забраться ему для колени, обнять. Я бы приближенно равным образом сделала, коли бы впереди был только лишь Тейлор. Но вслед за тем пока что да Гастон, равным образом ото одного едва его присутствия, пускай нас равно разделяет стекло, у меня озноб бегут объединение спине. Будь стеколышко потемнее… Я сжимаю обрезки Кристиана.

— Мне всего синяки отнюдь не понравились. Все остальное… все, ась? твоя милость делал, — моя особа понижаю гик предварительно шепота, — со наручниками, понравилось. Это… сие было потрясающе. Ты можешь воспроизвести целое на что подо руку попадет время, когда-когда токмо захочешь.

Кристиан мнется.

— Потрясающе?

Моя внутренняя Анахита откладывает книжку Джеки Коллинз равно поднимает голову.

— Да. — Я улыбаюсь и, просунув ногу поглубже, шевелю пальчиками у него во паху. Реакции поджидать невыгодный надобно — уста приоткрываются, Кристиан метко втягивает воздух.

— Вам бы вернее пристегнуться, госпожа Грей, — тихо, из хрипотцой говорит он, равным образом автор заново шевелю пальцами. Глаза его темнеют, предвещая бурю. Он хватит меня после лодыжку. Хочет, с целью мы остановилась? Или продолжила? Кристиан молчит равно исключительно хмурится.

Что дальше?

Он достает с кармана «блэкберри», не без; которым, похоже, отродясь безвыгодный расстается, принимает входящий, смотрит сверху клепсидра равным образом хмурится до этих пор больше.

— Барни.

Черт. Нам снова-здорово мешает работа. Я пытаюсь упрятать ногу, а Кристиан неграмотный пускает равно только лишь сызнова резче сжимает лодыжку.

— В серверной? — осмотрительно говорит он. — Активирована общественный порядок пожаротушения?

Пожар! Я убираю ноги, равно возьми текущий однова Кристиан невыгодный пытается меня удержать. Сажусь держи место, пристегиваю ремень, раздражительно тереблю запястье вслед пятнадцать тысяч евро. Кристиан по новой нажимает кнопку возьми дверце, равно мутный искусство кино опускается.

— Кто-нибудь пострадал? — Теперь для разговору прислушивается равным образом Тейлор. — Какой ущерб? Понятно… Когда? — Кристиан опять смотрит держи часы, приглаживает ладонью волосы. — Нет. Ни пожарных, ни полицию. По крайней мере пока.

Господи! Пожар? В офисе? Я озадаченно смотрю в него. Тейлор поворачивается, да ни плошки неграмотный говорит.

— Вот как? Хорошо… О"кей. Мне нужен подробно разработанный сообщение из оценкой причиненного ущерба. И полная рэнкинг за всем, который имел предельный размер после последние пятью дней, включительно уборщиков… Найди Андреа, пусть себя на здоровье позвонит мне… Да, говорят, аргон приближенно а эффективен, смотри лишь обходится дорого.

Отчет вместе с оценкой ущерба? Аргон? Что из-за чертовщина? Смутно как припоминается кое-что с школьного курса химии. Кажется, какой-то синтетический элемент.

— Понимаю, в чем дело? рано… Сообщи соответственно мейлу чрез банан часа… Нет, ми нужно знать. Спасибо, сколько позвонил. — Кристиан дает отбивание да туточки а набирает номер.

— Уэлч… Хорошо… Когда? — Он ещё раз бросает лицезрение возьми часы. — Тогда чрез час… Да… Двадцать-четыре-семь получай удаленном помещение данных… Хорошо.

Кристиан убирает трубку во карман.

— Филипп, помощью дни мы принуждён состоять для борту.

— Да, месье.

Черт, значит, сие Филипп, а неграмотный Гастон. Машина нелюбезно прибавляет. Кристиан поворачивается ко мне. Лицо его бесстрастно.

— Кто-то пострадал? — понизив голос спрашиваю я.

— Он качает головой.

— Ущерб незначительный. — Наклоняется, поощряюще похлопывает меня согласно руке. — Не беспокойся. Мои человек занимаются этим. — Таков мои мужик — точный директор, человек, тот или другой держит безвыездно подо контролем равным образом нисколько невыгодный выбит с колеи.

— Где случился пожар?

— В серверной.

— В Грей-хаусе?

— Да.

Отвечает коротко, значит, барабанить об этом никак не хочет. Но почему?

— А отчего урон незначительный?

— Серверная оснащена современной системой пожаротушения.

Конечно.

— Ана, пожалуйста… безграмотный беспокойся.

— Я равно безвыгодный беспокоюсь.

— Мы нонче до этого времени никак не уверены, имел ли район поджог, — говорит он, как отвечая держи мои безмолвный вопрос. Я в испуге вскидываю руку ко горлу. «Чарли Танго», пока что это… Что дальше?



Глава 0

Не нахожу себя места. Кристиан ушел на стойло равным образом отнюдь не итак весь час. Я пыталась читать, вглядываться телевизор, загорать — загорать одетой! — однако никак не могу расслабиться, малограмотный могу отменить с тревоги. Переодеваюсь во шортики да майку, снимаю дорогущую побрякушку равным образом отправляюсь возьми поиски Тейлора.

Нахожу его на салоне преддверие кабинетом Кристиана.

— Миссис Грей. — Он отрывается ото романа Энтони Берджеса.

— Я бы хотела пробежаться сообразно магазинам.

— Конечно, мэм. — Тейлор поднимается.

— И моя особа хотела бы брать «джет-скай».

Он открывает рот.

— Э-э-э… — Тейлор ошеломленно хмурится, неграмотный зная, что-то сказать.

— Не желательно бы мучить ради сего Кристиана.

Он вспыхивает.

— Миссис Грей… э… ваш покорнейший слуга невыгодный думаю, сколько мистеру Грею сие понравится, а ми желательно бы уберечь ради внешне работу.

Ой, ей-ей чтобы бога! Мне приблизительно равно так и подмывает поместить глаза, только награду сего автор поступаю наоборот: горестно вздыхаю, выражая непрекословие судьбе равно повстание тем, который меня еще лишили внутренние резервы дирижировать собой. С непохожий стороны, ваш покорный слуга вполне далеко не хочу, дай тебе Кристиан злился получи и распишись Тейлора или, коли быстро получи и распишись ведь пошло, получай меня. Решительно подхожу ко двери, стучу равным образом вхожу. Кристиан сидит после письменным столом красного дерева. Оторвавшись через «блэкберри», симпатия вопрошающе смотрит нате меня.

— Андреа, подожди, пожалуйста, — говорит Кристиан на телефон. Лицо у него серьезное, отражение терпеливо-выжидательное. Черт. Почему моя особа неизменно чувствую себя школьницей на кабинете директора? Еще вчерашнего дня данный единица надевал держи меня наручники. Я неграмотный должна его бояться, симпатия моего муж, бес возьми. Расправляю плечи, растягиваю на улыбке губы.

— Я собираюсь после покупками. Возьму со на лицо охранника.

— Конечно. Возьми братьев да Тейлора. — Судя по мнению тому, зачем никаких дальнейших вопросов далеко не следует, приключилось самую малость реально серьезное. Я стою, смотрю держи него, хотя могу ли чем-то помочь?

— Что-то еще? — Хочет, с тем автор этих строк ушла. Вот черт.

— Тебе что-нибудь надо? — спрашиваю я.

Он улыбается своей милой, смущенной улыбкой.

— Нет, детка, ничего. Обо ми тутовник позаботятся.

— Хорошо. — Хочу чмокнуть его — спирт так-таки муж муж. Решительно подхожу для столу, целую во губы, нежели что песку в море его удивляю.

— Андреа, ваш покорный слуга перезвоню. — Кристиан откладывает «блэкберри», включает меня во объятья равно целует — страстно, из желанием. Потом отпускает.

Я перевожу дух.

— Ты меня отвлекаешь. Мне нужно побыстрее со во всем разобраться равно вернуться для тебе. — Он проводит пальцем согласно моей щеке, поглаживает подбородок.

— Ладно. Извини.

— Пожалуйста, отнюдь не извиняйтесь, обращение Грей. Мне нравится, когда-никогда вас меня отвлекаете. Идите, потратьте крошку денег. — Он убирает руки.

— Так да сделаю. — Я искусственно улыбаюсь равным образом иду для двери. Мое подсознание качает головой равно поджимает губы. «А так-таки твоя милость никак не сказала ему, зачем хочешь позаимствовать „джет-скай“», — укорительно напоминает оно. Я далеко не слушаю… Гарпия.

Тейлор настойчиво ждет во салоне.

— С командованием всё-таки согласовано. Можно отправляться? — Я улыбаюсь, маскируя нотку сарказма. А видишь Тейлору прятать нечего, равным образом некто улыбается открыто, никак не скрывая восхищения.

— После вас, обращение Грей.

Потом Тейлор поподробнее объясняет ми систему управления «джет-скаем». Спокойный, командирский во себе, безупречный учитель. Моторка сделано покачивается нате тихой воде у борта яхты. Гастон смотрит лично в будущем из-под надвинутого получи шары козырька, у руля застыл сам с матросов «Прекрасной леди». Со мной трое — равно исключительно лишь только потому, что-нибудь ми загорелось пробежать согласно магазинам. Какая нелепость.

Застегивая спасательный жилет, с легким сердцем улыбаюсь Тейлору. Он подает руку, помогает ми сойти нате «джет-скай».

— Ремешок ключа зажигания наденьте нате запястье, обращение Грей. Если вас на беду упадете следовать борт, пружина автоматом выключится, — инструктирует он.

— О"кей.

— Готовы?

Я киваю.

— Когда отойдете через яхты к примеру бери четверка фута, нажмите кнопку зажигания. Мы последуем из-за вами.

— О"кей.

Тейлор отталкивает «джет-скай» через моторки, да скутер мерно уходит во сторону. Он кивает, равным образом автор нажимаю кнопку зажигания. Двигатель отзывается рокотом.

— Хорошо, обращение Грей, лишь полегче! — кричит Тейлор. Я добавляю газу. «Джет-скай» прыгает вперед, однако двигатель тогда но глохнет. Черт! А опять-таки у Кристиана итак приближенно легко. Повторяю попытку — произведение оный же. Да что такое? ж такое!

— Не приближенно резко, обращение Грей! — кричит Тейлор.

— Да, да, да, — бормочу мы равным образом добродушно давлю бери рычаг. Гидроцикл сызнова прыгает, хотя получай нынешний присест сердце безграмотный глохнет. Да! Получилось! Ха-ха, автор мчимся!

Хочется кричать, пикать равным образом вопить, однако моя особа сдерживаюсь. Ухожу через яхты во бездна бухты. За задом у меня — лощеный рокот моторки. Я добавляю газу, равно скутер рвется вперед. Теплый ветерок треплет волосы, малость разлетаются по части сторонам — пишущий эти строки чувствую себя свободной. Но во вкусе качает! Неудивительно, почто Кристиан далеко не пускает меня для рулю.

Вместо того воеже оборотить ко берегу, аз многогрешный делаю укладистый круг. Вот сие здорово! Стараясь далеко не находить следующих из-за мной Тейлора равным образом остальных, иду получи дальнейший сковородка равно на настоящий секунда замечаю сверху палубе «Прекрасной леди» Кристиана. Он словно бы смотрит держи меня, однако беспременно произносить трудно. Я бесстрашно поднимаю руку равно приветственно машу ему. Кристиан напоминает каменное изваяние, так получи мое речь по сию пору но отвечает, хоть телодвижение отсюда следует крошечку скованный. Выражение его лица предначертать трудно, однако нечто подсказывает, ась? смотреть неграмотный стоит, равно моя особа поворачиваю для берегу. Средиземное серам сверкает равным образом искрится почти послеполуденным солнцем. Я сбрасываю голубое топливо да жду, с целью Тейлор пришел ко причалу первым. Лицо у него хмурое, равным образом ми делается далеко не согласно себе, а смотри Гастон вроде будто бы посмеивается втихомолку. Уж неграмотный сотворилось ли что-то, охладившее галло-американские отношения? Хотя, скорехонько всего, положение за всем тем в мне. Гастон выскакивает держи причал, и, в эту пору дьявол возится со швартовыми, Тейлор руководит моими маневрами. Я осторожно, безо рывков, подвожу аквабайк ко моторке. Тейлор капельку смягчается.

— Просто выключите зажигание, обращение Грей, — говорит симпатия и, ухватившись следовать руль, подтягивает «джет-скай» для причалу равно подает ми руку. Я перебираюсь во моторку равно хозяйка удивляюсь собственной ловкости — ажно неграмотный упала.

— Миссис Грей. — Тейлор нервозно моргает, равным образом ланиты его по новой розовеют. — Мистеру Грею отнюдь не весть нравится, который ваша сестра катаетесь для гидроцикле.

Охранник лишь только почто неграмотный ежится ото смущения, равным образом автор этих строк понимаю, почто у него сейчас состоялся ненавистный щебетанье со Кристианом. Что но ми вместе с тобой делать, выше- бедный, уродливо суеверный муж!

Я тихо улыбаюсь.

— Понимаю. Мистера Грея в этом месте нет, равным образом когда ему малограмотный архи черт знает что нравится, ведь возлюбленный непосредственно скажет ми об этом, в отдельных случаях автор вернусь.

Тейлор кивает.

— Хорошо, обращение Грей, — говорит возлюбленный бесконфликтно равно подает ми сумочку.

Сходя получи и распишись пристань, моя особа ловлю его вымученную улыбку, да ми как и свербит улыбнуться. Мне нравится Тейлор, только выслушивать его упреки автор никак не намерена. Ни его, ни отца, ни мужа.

Черт, Кристиан легко бешеный, а чай у него неотложно равным образом помимо меня забот хватает. И что касается нежели мы токмо думала?

В сумочке начинает дрожать «блэкберри». Достаю. Мелодия Шаде «Твоя наклонность — Король» — настоящий рингтон у меня токмо на Кристиана.

— Привет.

— Привет.

— Вернусь держи моторке, что-то около в чем дело? малограмотный злись.

— Э… — Он открыто удивлен.

— Но было здорово, — добавляю моя особа шепотом.

Кристиан вздыхает.

— Что ж, госпожа Грей, невыгодный стану вы мешать. Развлекайтесь во вкусе хотите, только, пожалуйста, будьте осторожны.

Вот так! Мне позволено развлекаться!

— Буду. Тебе нужно что-нибудь изо города?

— Только одно: в надежде твоя милость вернулась целая да невредимая.

— Постараюсь угодить, мистер Грей.

— Рад сие слышать, госпожа Грей.

— Наша мета — угодить, — даю голову на отрез аз многогрешный со смехом.

— Мне звонят, — из улыбкой говорит он. — Пока, детка.

— Пока, Кристиан.

Разговор закончен. Кризис со «джет-скаем» предотвращен. Машина сейчас ждет, да Тейлор открывает дверцу. Я подмигиваю ему, равным образом он, вздыхая, качает головой.

Устроившись возьми заднем сиденье, отправляю мейл.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Спасибо

Дата: 07 августа 0011 г. 06:55

Кому: Кристиан Грей

* * *

За то, почто безграмотный куда ворчал.

Ваша любящая жена ххх
* * *

От кого: Кристиан Грей

Тема: Стараюсь быть спокойным

Дата: 07 августа 0011 г. 06:59

Кому: Анастейша Грей

* * *

Не следовать что.

Возвращайся целая равно невредимая.

Это невыгодный просьба,

х Кристиан Грей, основной глава холдинга «Грей энтерпрайзес» равным образом твой усердный хозяин

Я стихийно улыбаюсь. Мой тиран.

* * *

И не без; который-нибудь сие стати ми таково захотелось пробежать по части магазинам? Ненавижу шопинг. Впрочем, на глубине души аз многогрешный знаю зачем — равным образом оттого совершенно шагаю мимо «Шанели», «Гуччи», «Диора» равно прочих фирменных бутиков да во конце концов нахожу зелье ото терзающей меня хвори во маленьком тесном магазинчике пользу кого туристов. Это седой ножной браслетик не без; крохотными сердечками да колокольчиками. Звенит ужас мило, а имеет смысл всего делов отлично евро. Покупаю равно шелковица а его да надеваю. Вот сие — мое, то, что-нибудь ми нравится. И одновременно становится кризис миновал да покойнее. Я неграмотный хочу разоряться соединение от пирушка девчонкой, которой нравилось такое. В глубине души понимаю, в чем дело? возьми меня давит невыгодный токмо самопроизвольно Кристиан, а равно его богатство. Привыкну ли когда-нибудь для нему?

Тейлор равно Гастон, наравне да положено, следуют вслед за мной в соответствии с запруженным прохожими послеполуденным улочкам. В какой-то минута мы инда забываю об их присутствии. Хочу дать на лапу что-нибудь Кристиану. Что-то, аюшки? отвлекло бы его через случившегося на Сиэтле. Но почто оторвать человеку, у которого лакомиться всё? Я останавливаюсь посередине маленький площади, окруженной магазинчиками, да осматриваюсь. Замечаю лавка электроники да мгновенно вспоминаю проведывание галереи равным образом свой турне на Лувр… Венеру Милосскую… В памяти всплывают сотрясение воздуха Кристиана: «Мы до этого времени можем аттестовать женские формы. Мы любуемся ими во мраморе равным образом масле, атласе равно возьми пленке».

Идея приходит самоё собой. Смелая идея. Вся предмет внимания во том, с намерением малограмотный сбиться не без; выбором, да во этом ми может помочь всего только одинокий человек. Достаю изо сумки «блэкберри» равным образом звоню Хосе.

— Кто… — сонно бормочет он.

— Это я, Ана.

— Ана? Ты добро бы бы представляешь, кто час? — кисло спрашивает он. Фу ты, моя особа ничуть забыла ради разницу нет слов времени.

— Извини.

— Ты где? Все на порядке? — Тон меняется получи и распишись озабоченный.

— Я на Каннах, бери юге Франции, равно у меня совершенно на порядке.

— На юге Франции, вона как? В каком-нибудь шикарном отеле?

— Э… Вообще-то нет. Мы на этом месте в лодке.

— На лодке?

— То принимать возьми яхте. Это большая лодка, — поясняю ваш покорнейший слуга со вздохом.

— Понятно. — Потянуло холодком. Черт, отнюдь не стоило ему звонить. Только сего ми да малограмотный хватает.

— Послушай, ми нужен твой совет.

— Мой совет? — Он, похоже, поражен. — Конечно. — Уже куда как дружелюбнее.

Я излагаю особенный план.

* * *

Через неудовлетворительно часа Тейлор помогает ми вырасти с моторки получи и распишись палубу яхты. Гастон вместе с матросами ставит получи и распишись поляна гидроцикл. Кристиана нигде безвыгодный видно, равным образом пишущий эти строки быстро прохожу во нашу каюту — перехлестнуть вследствие край подарок. На душе наивно нетрудно равным образом радостно.

— Долго но вы безвыгодный было. — Я вздрагиваю. Поворачиваюсь — Кристиан есть смысл на дверях каюты да наблюдательно получи и распишись меня смотрит. Вот те на. А кабы рассказ из «джет-скаем» снова никак не закончилась? Или положение не без; пожаром на офисе серьезнее, нежели казалось?

— У тебя во Сиэтле совершенно подо контролем? — атас спрашиваю я.

— Более тож менее, — одну крошку разгневанно отвечает симпатия да символически осязаемо хмурится.

— А ваш покорный слуга кой-что купила. — Я будем надеяться примерно одну каплю повысить ему настроение, смотри только лишь бы его нервирование безвыгодный было направлено получи меня. Он тепловато улыбается — значит, однако на порядке.

— И почто а твоя милость купила?

— Вот это. — Я ставлю ногу возьми мебель равно демонстрирую браслет.

Кристиан к лицу ближе, трогает, наклонившись, колокольчики у меня возьми лодыжке, хмурится, заметив красную полоску, равно проводит до ней пальцем. Щекотно.

— Симпатично.

— И вона это. — Я протягиваю коробку, надеясь на глубине души, что-то дар целое но отвлечет его с проблем.

— Это мне? — удивленно спрашивает Кристиан. Я со страхом киваю. Он беретик коробку равным образом атас встряхивает. По-мальчишески свободно ухмыляется, садится недалеко со мной получи кровать, наклоняется да целует. — Спасибо.

— Ты но уже безвыгодный открыл.

— Неважно. Что бы немного погодя ни было, оно ми сейчас нравится. — Он смотрит в меня сияющими глазами. — Я редкостно получаю подарки.

— Тебе хоть в гроб ложись вещь купить. У тебя постоянно есть.

— У меня лакомиться ты.

— Да, есть. — Я улыбаюсь ему. — И вновь вроде есть.

Кристиан амором расправляется со бумагой.

— «Никон»? — Он огорошенно смотрит сверху меня.

— Знаю, у тебя лакомиться компактная цифровая камера, же сия хорошенького понемножку для… э… ради портретов равным образом всякого такого. К ней двум объектива.

До него ни по-под каким видом отнюдь не доходит.

— Сегодня, на галерее, тебе понравились фотографии Флоранс Делль. Я помню, что-то твоя милость сказал на Лувре. И, конечно, те снимки… — Я сглатываю, из всех сил стараясь отнюдь не вознамериваться относительно картинках на шкафу.

Он замирает, начиная понимать, касательно нежели отлично речь, да автор этих строк торопливо, боясь, который оглянуться безвыгодный успеешь сорвусь, продолжаю:

— Я подумала, сколько твоя милость был способным бы… в чем дело? тебе, может быть, захочется… ну, снять карточку меня.

— Сфотографировать… тебя?

Позабыв об коробке бери коленях, Кристиан нет слов всегда шары смотрит получи меня. Я бешено киваю, пытаясь предвидеть его реакцию. Он напоследок переводит воззрение держи коробку, предупредительно проводит пальцами в области глянцевым картинкам.

О нежели некто думает? Реакция отнюдь неграмотный та, которой пишущий эти строки ждала, равным образом мое подсознание поуже посматривает возьми меня сердито, во вкусе получай тупую домашнюю скотинку. Кристиан спокон века ведет себя непредсказуемо. Снова смотрит возьми меня, равно на его глазах… что, боль? Черт… теперь-то что?

— Почему твоя милость подумала, аюшки? ми сего захочется?

Нет, нет, как можно! Ты но самолично сказал…

— А тебе далеко не захочется? — спрашиваю я, отказываясь хлопать ушами подсознание, которое далеко не верит, ась? бог знает кто может захотелось заключать мои эротические фотографии.

Кристиан сглатывает, приглаживает волосы. Такой потерянный, таковский смущенный. Вздыхает.

— Для меня такого рода снимки были большей частью чем-то кажется страховки. Я знаю, зачем растянуто рассматривал женщин только лишь как бы объект. — Он останавливается, не вместе с руки пожимает плечами.

Что? К чему сие ведет?

— И твоя милость думаешь, что, фотографируя меня, в свою очередь будешь любоваться лишь объект?

— Ох… — Кристиан как бы якобы сдувается. Кровь отливает через лица. Он жмурится. — Все круглым счетом сложно, — шепчет спирт равным образом открывает глаза. В них тревога, опасливость равно несколько еще.

Черт. В нежели тута проблема? Что беспричинно держи него подействовало? Я? Я со своими расспросами касательно его биологической матери? Пожар на офисе?

— Почему твоя милость приближенно говоришь? — на ушко спрашиваю я, чувствуя, по образу ко горлу подступает паника. Я думала, возлюбленный счастлив. Думала, пишущий сии строки счастливы. Думала, почто принесла ему счастье. Я далеко не хочу трогать его, путать. Мысли разбегаются. Откуда каста внезапная перемена? Он малограмотный видел Флинна примерно три недели. И сие причина? Поэтому спирт подобный пришибленный? Может, звякнуть Флинну? И здесь меня осеняет. Такие моменты необычайной ясности равно глубины случаются больно редко: пожар, «Чарли Танго», «джет-скай»… Он а попросту боится. Боится ради меня. А полоски через наручников довели его поперед точки. Кристиан переживал по поводу них вполне будень равным образом нисколько запутался, поелику аюшки? отнюдь не привык постигать неудобства, причиняя боль. От этой мысли ми делается нехорошо.

Он пожимает плечами равным образом заново бросает взор в мое запястье, идеже снова намедни болтался приторгованный им браслет. Есть!

— Послушай, сие ровным числом ни аза малограмотный значит. — Я поднимаю руку, демонстрируя едва импозантный рубец. — Ты дал слово. Да почто там, прожитое было здорово. Интересно. Перестань дергать себя — ми нравится не дает спуску секс, автор этих строк тебе да поначалу говорила.

Я заливаюсь краской равно изо последних сил сдерживаю подступающую панику. Он смотрит возьми меня пристально, только касательно нежели думает? Может, анализирует рема мной? Я сбиваюсь со мысли.

— Это по поводу пожара? Думаешь, пламя некогда связан из «Чарли Танго»? Ты посему беспокоишься? Поговори со мной… пожалуйста.

Кристиан смотрит получи и распишись меня молча, равно в кругу нами опять пролегает молчание. Вот а гадство! Знаю, ото него сейчас нуль неграмотный добьешься.

— Не надлежит домышлять лишнего, — пиано выговариваю я, равно пустозвонство отдаются эхом, тревожа видеопамять с недавнего прошлого — его собственное замечание что касается томище дурацком контракте.

Я наклоняюсь, беру у него от колен коробку равно открываю. Он наблюдает вслед мной пассивно, можно подумать автор — какое-то забавное тварь не без; видоизмененный планеты. Услужливый лотошник сделано подготовил камеру ко работе, да моя особа достаю ее равным образом снимаю от объектива крышку. Навожу получи и распишись Кристиана, равно рамку видоискателя заполняет его красота обеспокоенное лицо. Я нажимаю кнопку да удерживаю, сохраняя про потомства десятеро цифровых картинок озабоченного Кристиана.

— Ладно, о ту пору объектом будешь ты. — Снова нажимаю затвор. На последнем кадре его рот чуть-чуть осязаемо вздрагивают. Жму еще, да получи сей крата дьявол улыбается — блекло, же постоянно же… Я неграмотный отпускаю кнопку равно вижу, во вкусе напряжённость уходит, отпускает. Кристиан расслабляется, равно моя особа тихонько хихикаю. Слава богу. Мистер Непостоянство вернулся — да ваш покорный слуга в духе в жизни не рада его видеть.

— Э, сие но по-видимому бы выше- подарок, — забавы ради ворчит он.

— Предполагалось, что-нибудь бросьте весело, а вышло так, сколько ныне кессон — мандала женского доминирования, — отрезаю я, делая сызнова порядком кадров да видя бери крупном плане, что меняется отражение прекрасного лица. В какой-то пора глазищи Кристиана темнеют, равным образом на чертах проступает черт знает что хищное.

— Так твоя милость сего хочешь? Доминирования да подавления? — обманчиво мягким голосом спрашивает он.

— Нет, невыгодный хочу. Нет.

— Я тогда могу унять вы по-крупному, госпожа Грей, — зловещим тоном обещает Кристиан.

— Знаю, ась? можете, мистер Грей. И ваша милость многократно сие делаете.

Он моргает, личико против всякого чаяния вытягивается. Черт, что-нибудь еще? Опускаю камеру да вопрошающе смотрю бери него.

— Что отнюдь не так? — Мой звук красиво разочарованно. Ну же, скажи!

Молчит. Злится. Я вновь поднимаю камеру.

— Так сколько случилось?

— Ничего, — говорит Кристиан равно сразу исчезает с видоискателя. Одним движением сметает бери павел коробку из-под камеры, навалом меня, толкает держи станок и… чисто возлюбленный сейчас сверху.

— Эй! — Я успеваю содеять покамест порядочно снимков — Кристиан улыбается, равным образом ожидание у него самые недобрые. В ниженазванный час комната еще у него во руках, равным образом фотохудожник практически на роли субъекта — Кристиан направляет перископ нате меня равно щелкает затвором.

— Итак, госпожа Грей, хотите, воеже автор вы сфотографировал?

Я никак не вижу его лица — всего лишь всклокоченные волосня равно преломленный ухмылкой без упрека слепленный рот.

— Что ж, интересах начала, думаю, запечатлеем вы смеющейся.

Он свирепо щекочет меня по-под ребрами, равно ваш покорнейший слуга пищу, хохочу да верчусь перед ним, втуне пытаясь понимать ради руку равным образом порвать истязание. Его глотка растягивается во ухмылке, а дымник продолжает щелкать.

— Не надо! Прекрати! — кричу я.

— Шутишь? — Он откладывает камеру равно пускает на аллюр вторую руку.

— Кристиан! — выдавливаю я, задыхаясь с смеха. Раньше возлюбленный вовеки меня безвыгодный щекотал. Черт, истинно кончай же! Я мотаю головой, пытаюсь вывернуться из-под него, толкаю обеими руками, только возлюбленный неумолим, да значение беспощадного палача ему открыто до вкусу.

— Перестань! — умоляю я, равно некто внезапно останавливается. Хватает меня вслед за руки, прижимает их ко подушке, привстает… Я ни перед каким видом далеко не могу отдышаться. Он тоже. Смотрит сверху меня… как? Я замираю. Как? Удивленно? Восхищенно? С любовью? Ну равно дела. Этот взгляд!

— Ты. Так. Прекрасна, — выдыхает он.

Смотрю нате него, нате его милое, дорогое, божественное лицо, да возлюбленный вглядывается на меня так, будто видит впервинку на жизни. Наклоняется, закрывает глаза, целует… Его восторг, неумеренная радость, щенячий восторг — сие вроде звонок с целью мой либидо. Даже безграмотный верится, что такое? сие совершенно за меня. Ох… Он отпускает мои руки, просовывает ладони ми почти голову, запускает грабки на волосы, равно ваш покорнейший слуга поднимаюсь ему навстречу, наполняюсь его желанием, держу пари сверху его поцелуй. А лобызание беспричинно ранее видоизмененный — отнюдь не милый, сладкий, восхищенно-почтительный, однако греховный, порочный, глубокий, жадный. Язык вторгается во муж пасть далеко не дарителем, а завоевателем, жадным равно отчаянным, спешащим взять… Желание бежит в соответствии с жилам, пробуждает мышцы равно связки, отдается волнующей дрожью.

Что но неграмотный так?

Кристиан отчетливо вздыхает.

— Что твоя милость со мной делаешь, — бормочет симпатия не без; рвущим душу отчаянием равно внезапно опускается возьми меня, вдавливает во матрасик — одной рукой держит из-за подбородок, прочий шарит в области телу, мнет груди, гладит по мнению животу, бедрам, тискает снизу. Он который раз целует, раздвигает ми цирлы коленом, вжимает меня на себя, равным образом его охота рвется посредством одежду, его да мою. Мой дых равно стенание глохнут подо его губами, автор таю на жаре его страсти. Где-то километров смятенно звенят колокольчики, так пишущий эти строки безграмотный желаю их слышать, благодаря этому почто знаю: дьявол хочет меня, нуждается изумительный мне, безвыгодный может помимо меня равным образом сие — его возлюбленная выкройка общения со мной, его самовыражения. Забыв о всем, отбросив осторожность, ваш покорнейший слуга целую его, зарываю сосиски во его волосы, сжимаю кулаки да впитываю его стиль да запах.

О, Кристиан, выше- Кристиан…

Он глядишь поднимается, стаскивает меня из кровати, равным образом моя особа стою прежде ним, растерянная равно ошеломленная. Он расстегивает пуговицы у меня сверху шортах, падает получи и распишись колени, стаскивает их да походя трусы… Не успев опомниться, ваш покорнейший слуга снова-здорово возьми кровати, перед ним, да некто уж рвет «молнию» получи брюках. Боже, дьявол аж далеко не раздевается, ажно никак не снимает от меня майку. Никакого вступления — возлюбленный вонзается на меня от ходу, равным образом пишущий эти строки вскрикиваю, скорешенько ото удивления, нежели ото неизвестно почему еще…

Я слышу хрипящее веяние по-над ухом.

— Да, да, да… — Он замирает, приподнимается равным образом вгоняет до этих пор глубже, вышибая изо меня стон.

— Ты нужна мне, — хрипит Кристиан. Он пробегает зубами сообразно моему подбородку, соответственно скуле, покусывает равным образом посасывает, затем по новой целует — безо нежностей, капризно равным образом алчно. Я обхватываю его руками, обвиваю ногами, сжимаю да далеко не отпускаю, как хочу выжать все, почто тревожит его, малограмотный дает покою. Он начинает двигаться, на правах так сказать пытается взобраться в середине меня. Снова да снова, превыше равным образом выше, отчаянно, безумно, подчиняясь древнему инстинкту. Захваченная заданным им сумасшедшим темпом, мы отдаюсь ему полностью, без участия остатка. Что гонит его? Что тревожит? Вопросы остаются вне ответа, отчего в чем дело? идея никак не успевает следовать телом, которое уносится за пределами равно повыше для волне безумных ощущений, отвечая выпадом получи выпад, ударом возьми удар. Я слышу натужное, шипящее, резкое дуновенье да знаю — симпатия забылся нет слов мне. За стоном — вздох, из-за хрипом — вскрик. Это круглым счетом эротически — его неутолимая жажда, его жор напал голод. Я уступаю, отдаю, а некто требует пуще равно больше. Как но автор этих строк хочу сего — да на себя, равно про него.

— Кончай со мной, — выдыхает спирт да поднимается, разрывая мои объятия. — Открой глаза. Мне нужно смотреть тебя. — Это далеко не просьба, только приказ, требующий беспрекословного подчинения. Мои глазищи шелковица но открываются, равно пишущий эти строки вижу напряженное, разгоряченное моська да горящие, голодные глаза. Его страсть, его беззаветная — во вкусе тумак потока: гать рушится, равным образом автор кончаю, откинув голову, трепеща во конвульсиях.

— О, Ана! — вскрикивает спирт и, догнав меня последним рывком, замирает, а впоследствии падает, только шелковица а скатывается, в такой мере аюшки? поверху оказываюсь я.

Оргазм уходит. Я хочу отпустить какую-нибудь шутку по поводу подавления да объекта, только прикусываю метла — который знает, какое у него настроение? Отрываюсь ото его груди, смотрю на лицо. Его зенки закрыты, грабли — получи мне. Я целую Кристиана помощью тонкую драп льняной рубашки.

— Что но как ни говорите безвыгодный так? — добродушно спрашиваю пишущий эти строки равным образом из волнением жду ответа. Может быть, теперь, затем секса, симпатия скажет, на нежели дело.

Но нет, Кристиан молчит. И после этого меня посещает вдохновение.

— Торжественно обещаю присутствовать верным партнером на болезни равным образом на здравии, на момент удачный да горький, разделять веселость равным образом печаль…

Он застывает равно лежит неподвижно. Потом открывает близкие бездонные тараньки да смотрит в меня. А аз многогрешный продолжаю пародировать пустозвонство свадебного обета:

— Обещаю предаваться чему тебя безоговорочно, защищать закачаешься всех начинаниях равным образом устремлениях, уважать равно уважать, гагарить вместе с тобой да плакать, расторгать надежды равно мечты равно пахнуть утешение во пору испытаний. — Я делаю паузу, выжидаю; спирт смотрит бери меня, малость приоткрыв рот, так сносно невыгодный говорит.

— Заботиться относительно тебе, баловать равным образом лелеять, доколе да мы со тобой пара живы. — Я вздыхаю.

— Ох, Ана, — шепчет возлюбленный равно приподнимается, обрывая выше- удивительный контакт. Теперь наш брат лежим бери боку, равно спирт поглаживает меня до щеке.

— Торжественно мамой клянусь сдувать пылинки выше- сочетание равным образом быть высокого мнения им равным образом тобою, — шепчет он. — Обещаю вздыхать объединение ком тебя по-видимому да преданно, не принимать всех других, составлять не без; тобой недалеко во радости да горе, на болезни да здравии, несравнимо бы общежитие ни увела нас. Обещаю вверять тебе, оборонить да высоко ставить тебя. Делить вместе с тобой радости да печали, радовать во тяжелые времена. Обещаю обихаживать тебя да лелеять, подпирать твои мечты да дрожать с всех невзгод. Все, который мое, впредь равным образом твое. Моя рука, мое сердце, моя влечение — вперед равно навек твои.

Слезы наворачиваются получи и распишись глаза. Кристиан смотрит бери меня, равным образом фраза его лица смягчается.

— Не плачь, — неслышно говорит он, подхватывая сорвавшуюся от ресницы слезинку.

— Почему твоя милость безвыгодный хочешь перешепнуться со мной? Пожалуйста, Кристиан.

Он жмурится, наравне так сказать через боли.

— Я клялся переть тебе утешение во вломный час. Пожалуйста, невыгодный вынуждай меня разваливать обещание.

Кристиан со вздохом открывает глаза. Выражение лица унылое, безрадостное.

— В Сиэтле поджог. — Вот черт. Я смотрю в него — симпатия экий юный, таковой беззащитный. — И пока что они могут лучить ради мной. А кабы вслед мной, то… — Он замолкает.

— То равным образом следовать мной, — заканчиваю из-за него я. Кристиан бледнеет, равным образом мы понимаю, в чем дело? добралась наконец-то до самого истинной причины его беспокойства. — Спасибо.

Он хмурится.

— За что?

— За то, зачем рассказал мне.

Он качает головой, да губ его касается бледная худой улыбки.

— Вы умеете убеждать, госпожа Грей.

— А твоя милость умеешь уничтожать себя и, может быть, умрешь ото сердечного приступа, неграмотный дожив поперед сорока, а ми нужно, дай тебе твоя милость оставался со мной до этого времени долго-долго.

— Если меня некоторый да доведет предварительно могилы, госпожа Грей, что-то около сие вы. Я да беспричинно только-только отнюдь не умер, нет-нет да и увидел вы в гидроцикле. — Он откидывается для подушку, прикрывает ладонью глазищи равно ежится.

— Послушай, аз многогрешный токмо только лишь прокатилась получи «джет-скае». На них не откладывая инда будущее страны катаются. Подумай, аюшки? будет, при случае ты да я приедем ко тебе во Аспен равным образом моя особа в главный раз на жизни встану возьми лыжи.

Кристиан поворачивается, равно моя особа еле-еле удерживаюсь, воеже отнюдь не рассмеяться, — таковой мандраж получи его лице.

— К нам во Аспен, — поправляет он.

Я пропускаю реплику мимо ушей.

— Я уж взрослая равным образом окончательно далеко не такая хрупкая, который кажусь. Когда твоя милость сие поймешь?

Он пожимает плечами равно поджимает губы. Пора заменять тему.

— Значит, пожар. Полиция знает насчёт поджоге?

— Да.

— Хорошо.

— Я приму дополнительные распоряжения безопасности, — черство говорит он.

— Понимаю. — Мой зырк скользит до Кристиану. Он по старинке во шортах равным образом рубашке, а моя особа — на майке. Вот приближенно да потрахались по-скорому. Я прыскаю.

— Что? — спрашивает Кристиан.

— Ты.

— Я?

— Да. Ты. Все вновь одет.

Он смотрит для себя, в дальнейшем возьми меня, равным образом его личико расплывается во широкой улыбке.

— Ну, вас а знаете, обращение Грей, безграмотный могу удержаться. Смотрю держи вас, равно цыпки чешутся. Особенно когда-когда вам вишь приблизительно хихикаете. Как школьница.

Щекотка… Вот оно что. Я перекидываю ногу, с тем захватить его, а спирт поуже просчитал мои коварные ожидание равным образом пей — не хочу меня ради обе руки.

— Нет.

Судя в соответствии с тону, Кристиан невыгодный шутит.

Принимаю уязвленный вид, а позже решаю, сколько возлюбленный невыгодный готов.

— Пожалуйста, безвыгодный надо. Не выдержу. Меня в жизни не неграмотный щекотали на детстве. — Я опускаю руки, показывая, в чем дело? ему ни к чему опасаться. — Бывало, смотрел, что Каррик балуется от Миа равным образом Элиотом, однако сам…

Я прижимаю стержень ко его губам.

— Знаю, молчи. — Я тонко целую его на губы, туда, идеже всего только аюшки? был мои палец, и, свернувшись рядышком, кладу голову ему бери грудь. Во ми вдругорядь нарастает знакомая боль, равным образом душа содержит печаль. Ради сего человека моя персона готова возьми целое — благодаря чего ась? люблю его.

Он обнимает меня, прижимается носом ко волосам равно тонко поглаживает в области спине. Мы лежим таково какое-то время, ничего малограмотный тяготясь молчанием, хотя во конце концов автор первой нарушаю тишину:

— Тебе доводилось довольствоваться вне доктора Флинна?

— Да. Однажды автор сих строк неграмотный виделись двум недели. А благодаря чего твоя милость спрашиваешь? Испытываешь неодолимую тягу пощекотать меня?

— Нет. Думаю, возлюбленный тебе помогает.

— Так равным образом надлежит быть, — фыркает Кристиан. — Я недурственно ему плачу. — Он осторожно руки чешутся меня из-за волосы, заставляя поворотиться ко нему. Поднимаю голову. — Озабочены состоянием мой здоровья, обращение Грей?

— Любая хорошая супружница заботится что до состояние здоровья возлюбленного супруга, мистер Грей, — укорительно напоминаю я.

— Возлюбленного? — шепчет он, да дилемма повисает в ряду нами.

— Очень-очень возлюбленного. — Я приподнимаюсь, так чтобы расцеловать его, равным образом возлюбленный растерянно улыбается.

— Не хотите ли поесть получай берегу, обращение Грей?

— Готова возьми все, всего только бы ваша сестра были довольны, мистер Грей.

— Хорошо, — усмехается он. — На борту мы могу создать условия вашу безопасность. Спасибо ради подарок. — Он беретка вераскоп и, держа его на вытянутой руке, снимает нас — во посткоитальной, постисповедальной, постщекотальной позе.

— Всегда пожалуйста. — Я улыбаюсь, равным образом во его глазах вспыхивают огоньки.

* * *

Мы гуляем по мнению Версальскому дворцу — роскошному, пышному, золоченому великолепию восемнадцатого века. Эту в дни оны скромную охотничью сторожку «короля-солнце» превратил во прекрасную монаршую резиденцию, пережившую на томишко но столетии последнего самодержца.

Самый шикарный зало — Зеркальный. В западные окна вливается кроткий послеполуденный свет, равно зеркала повдоль восточной стены как бы лже- пылают, освещая позолоченное сервировка равно громадные хрустальные люстры. Восхитительно.

— Интересно. Вот зачем доводится не без; деспотичным мегаломаном, вольной волею заточающим себя во такого типа роскоши, — обращаюсь аз многогрешный ко Кристиану. Чуть склонив голову, возлюбленный смотрит возьми меня во зеркале.

— Вы сие для чему, госпожа Грей?

— Ни для чему, мистер Грей. Просто делюсь наблюдением.

Я делаю объёмистый поступок рукой. Тихонько посмеиваясь, некто значит после этого следовать мной получай середину зала, каким ветром занесло я, открыв рот, любуюсь открывшимся видом: великолепными садами, отражающимися во зеркалах, да великолепным но Кристианом Греем, моим супругом, наблюдающим из-за мной изо зеркала.

— Я бы построил экий а чтобы тебя, — шепчет он. — Хотя бы для того, дай тебе увидеть, в качестве кого солнышко полирует твои волосы. — Кристиан убирает ми вслед слух выбившуюся прядку. — Ты можно подумать ангел. — Он целует меня на шею пониже шорба равно тихонько шепчет: — Мы, деспоты, делаем сие по сию пору в угоду любимых женщин.

Я краснею, робко улыбаюсь, да я пойдемте после этого по части огромному залу.

— О нежели думаешь? — спрашивает Кристиан, делая глоточек послеобеденного кофе.

— О Версале.

— Претенциозно, согласна? — Он усмехается, а мы оглядываю обставленную от неграмотный меньшей роскошью столовую «Прекрасной леди» да поджимаю губы.

— Я бы отнюдь не назвал сие претенциозным, — оправдывается Кристиан, заметив мои взгляд.

— Знаю. Здесь не мудрствуя лукаво мило. О таком медовом месяце любая девка может только лишь мечтать.

— Правда? — удивленно спрашивает дьявол равным образом стыдливо улыбается.

— Конечно.

— Осталось сумме едва двуха дня. Хочешь до этих пор что-нибудь посмотреть? Что угодно, лишь скажи.

— Хочу не мудрствуя лукаво составлять со тобой.

Он поднимается за стола, годится равно целует меня на лоб.

— А привыкать минус меня нераздельно период сможешь? Надо проэкзаменовать почту, посмотреть, зачем происходит дома.

— Конечно, — говорю я, испытно скрывая разочарование. Целый миг не принимая во внимание него! Ну отнюдь не по-китайски ли, почто ми беспричинно руки чешутся неослабно оказываться не без; ним? Мое подсознание поджимает цедильня равным образом из всех сил кивает.

— Спасибо ради фотоаппарат, — говорит спирт равно уходит во кабинет.

Вернувшись на каюту, аз многогрешный решаю равным образом предпринимать почтой равным образом открываю лэптоп. Письма с мамы равным образом Кейт со последними слухами равным образом сплетнями равно расспросами об медовом месяце. Что им сказать? Все было прекрасно, на срок черт знает кто неграмотный вознамерился пустить красного петушка «Грей энтерпрайзес». Я ранее отправляю письмишко маме, рано или поздно во моего почтовый рундук падает депеша с Кейт.

От кого: Кэтрин Л. Кавана

Дата: 07 августа 0011 г. 01:45 СТВ

Кому: Анастейша Грей

Тема: ОМГШ!

* * *

Только в чем дело? услышала касательно пожаре на офисе Кристиана. Думаешь, поджог?

К хох

Она во сети! Я перескакиваю для своей новой игрушке — скайпу — да вижу, сколько возлюбленная доступна. Быстро пробегаю пальцами соответственно клавиатуре.

Ана: Ты здесь?

Кейт: ДА! Как ты? Как золотисто-желтый месяц? Ты сделано видела мое письмо? Кристиан знает по отношению пожаре?

Ана: У меня всё-таки хорошо. Медовый месяцочек проходит отлично. Твой мейл видела. Про пожаротушение Кристиан знает.

Кейт: Я таково да думала. Новости весть скудные. Что случилось, непонятно. А Элиот, конечно, нисколько малограмотный говорит.

Ана: Ищешь материя на заметки?

Кейт: Ты через силу недурственно меня знаешь.

Ана: Кристиан около ни ложки никак не рассказывает.

Кейт: Элиот узнал ото Грейс!

Ну быстро черта вместе с два! Вот аюшки? неграмотный надлежит Кристиану, круглым счетом сие того, с тем что касается пожаре узнал полный Сиэтл. Я решаю эксплуатировать отредактированный получи и распишись практике фигура отвлечения с арсенала Кавана.

Ана: Как Элиот да Итан?

Кейт: Итана приняли в магистерский ставка в области психологии во Сиэтле. Элиот — лапочка.

Ана: Какой молодчага Итан!

Кейт: Как отечественный излюбленный экс-дон?

Ана: Кейт!

Кейт: Что?

Ана: Ты знаешь что!

Кейт: Извини.

Ана: Он во порядке. Более чем.

Кейт: Если тебе хорошо, ведь равно моя особа рада.

Ана: Я бери седьмом небе через счастья.

Кейт: Мне потребно бежать. Поговорим позже?

Ана: Не знаю, получится ли. Ты посмотри, буду ли мы на сети. Эти три часовых пояса, жуть!

Кейт: Согласна. Я тебя люблю.

Ана: Я равным образом тебя люблю. Пока.

Кейт: Пока.

Теперь стрела-змея Кейт эту историю изо рук малограмотный выпустит. Я закатываю ставни да закрываю скайп, ноне Кристиан малограмотный увидел нашу переписку. Реплика относительно экс-дона ему бы верно отнюдь не понравилась. Да равным образом экс ли он? Я на этом безграмотный совершенно уверена. Вздыхаю. Кейт знает весь со времен нашего девичника, эпизодически ваш покорнейший слуга уступила ее инквизиторским расспросам. Приятно во всяком случае полепетать со знакомым человеком. Смотрю нате часы. После обеда никак не все прошло равным образом часа, а автор еще скучаю согласно мужу. Возвращаюсь получай палубу — может, спирт поуже закончил?

* * *

Я во Зеркальном зале. Кристиан есть смысл рядом, смотрит бери меня от любовью да улыбается. Он как ангел. Я улыбаюсь на ответ, да впоследствии заглядываю во трюмо да вижу себя во своей серой, унылой комнатушке. Нет! Я в пожарном порядке оглядываюсь получи Кристиана — дьявол улыбается, грустно, печально. Протягивает руку, убирает ми ради слух выбившуюся прядку. Потом поворачивается и, неграмотный сказав ни слова, как черепаха уходит. Идет по мнению бесконечному залу для щедро расписанным дверям, равно бряцание его шагов отскакивает эхом ото зеркал — неженатый человек, смертный вне отражения…

Я просыпаюсь во панике, хватая ртом воздух.

— Эй, — озабоченно шепчет симпатия с темноты.

Здесь, спирт здесь. Ему ничто далеко не грозит. Облегченно перевожу дух.

— Ох, Кристиан, — шепчу я, пытаясь смирить скачущее сердце.

Он обнимает меня, равным образом просто-напросто о ту пору аз многогрешный понимаю, что такое? за лицу у меня катятся слезы.

— Ана, во нежели дело? Что случилось? — Кристиан гладит меня согласно щеке, утирает слезы. Я слышу его боль.

— Ничего. Просто кошмар…

Он целует меня на лоб, на мокрые ото слез губы. Утешает, успокаивает.

— Все хорошо. Это всего-навсего сон, — шепчет Кристиан. — Ничего невыгодный бойся. Со мной тебе синь порох далеко не потребно бояться.

Я вдыхаю его запах, прижимаюсь ко нему, стараясь прогнать в таком случае ощущеньице отчаяния равным образом потери, ась? пришло в сне, равно глядишь понимаю, что-нибудь лишше сумме нате свете боюсь утратить его.



Глава 0

Я поворачиваюсь, общепринято подкатываюсь ко Кристиану да обнаруживаю, что-то его нет. Черт! Сна вроде далеко не бывало. Я привстаю, как в вулкане оглядываю каюту. Кристиан наблюдает вслед за мной с небольшого кресла, стоящего у кровати. Он кладет самую малость получи и распишись пол, поднимается, к лицу для кровати да растягивается возле со мной. На нем серая рубашка равным образом шорты.

— Не бойся. Не паникуй. Все во порядке. — Голос мягкий, раскраска увещевающий, что симпатия разговаривает не без; испуганным, загнанным во румб зверьком. Протягивает руку, убирает у меня не без; лица волосня — равным образом мы в одно мгновение успокаиваюсь. Вижу, возлюбленный равно самостоятельно обеспокоен чем-то равно тщетно пытается сие скрыть.

— Ты такая нервная во последние дни.

— Я во порядке. — Безмятежно улыбаюсь — невыгодный хочу, в надежде Кристиан знал, в духе меня тревожит нынешний быль со поджогом. Я важнецки помню, который чувствовала впоследствии случая не без; «Чарли Танго», если ото Кристиана далеко не было известий: пустоту на душе равно невыразимую боль. Теперь те а чувства всплывают вновь, да воспоминания скребет сердце. — Ты наблюдал из-за мной, в эту пору моя особа спала?

— Да, — немногословно отвечает Кристиан, пристально смотря держи меня. — Ты разговаривала в сне.

— Неужели? — Черт! Чего автор этих строк со временем наговорила?

— Ты чем-то обеспокоена, — добавляет он, продолжая впериться ми на глаза. Я отнюдь не выдерживаю, моргаю. Нет, через сего человека нуль замаскировать невозможно. Он наклоняется, целует меня в среде бровей. — Когда твоя милость хмуришься, у тебя среди бровями появляется несколько слыхать маленького треугольника. Его где-то славно целовать. Не тревожься, малышка, ваш покорный слуга в отношении тебе позабочусь.

— Я безвыгодный по отношению себя тревожусь, а об тебе. Кто позаботится что до тебе?

Он невзыскательно улыбается.

— Я сделано большущий равным образом достанет страшный, дабы самому в рассуждении себя позаботиться. А в настоящее время вставай. Прежде нежели взять от места домой, автор этих строк бы хотел малость сделать.

Он широко, на правах якобы напоминая, зачем ему итого всего только двадцать восемь, улыбается равным образом хлопает меня пониже спины. Я вскрикиваю с неожиданности да снег сверху голову понимаю, почто сделано теперича ты да я отправимся на Сиэтл. От этой мысли становится грустно. Уезжать безвыгодный хочется. Я была счастлива двадцать четверка часа на кальпа да безвыгодный готова разрознивать мужа ни от его компанией, ни со его семьей. Мы провели чудесный, магический сладенький месяц. Не лишенный чего сбоев, требуется признать, однако чай сие естественно к новобрачных?

А вона Кристиан взволнован вроде мальчишка, равным образом его побуждение — аж присутствие том, который во голове у меня бродят различные мрачные мысли — заразительно. Он быстро соскальзывает со кровати, да я, заинтригованная, следую вслед ним. Интересно, который симпатия задумал?

* * *

Кристиан вешает ми для запястье ключ.

— Хочешь, воеже моя персона вела?

— Да, — улыбается он. — Не ультра- туго?

— Нет, нормально. — Я поднимаю брови. — Ты благодаря тому клочок земли спасательный жилет?

— Да.

Я прыскаю со смеху.

— Какая победительность на моих способностях, мистер Грей.

— Как всегда, госпожа Грей.

— Ну круглым счетом безвыгодный читайте ми нотаций.

— Да аз многогрешный да малограмотный смею.

— Смеете да будете, же всего-навсего возьми дорога во заливе раскрутить короче нельзя.

— Сказано правильно равным образом ко месту, госпожа Грей. Будем простаивать после этого всё дата равным образом судить ваши знания либо — либо все ж таки отправимся возьми взморье равным образом повеселимся?

— Сказано по заслугам равным образом для месту, мистер Грей.

Я становлюсь вслед за кормило гидроцикла, Кристиан устраивается с тылу да отталкивается ото яхты. Тейлор равно тандем матросов от интересом наблюдают ради нами от палубы. Кристиан обхватывает меня руками, ерзает, прижимается теснее. Да, чисто нежели ми нравится экой транспорт. Я вставляю родник зажигания, нажимаю кнопку, да движок отвечает громким урчанием.

— Готов? — кричу я, перекрывая гук двигателя.

— Готов равным образом денно и нощно буду, — отвечает он, прижавшись губами для моему уху.

Я снисходительно включаю передачу, равным образом «джет-скай» отходит с «Прекрасной леди» — жирно будет медленно, получи и распишись муж вкус. Кристиан сжимает объятья. Добавляю газу, равно автор прыгаем вперед. Двигатель работает ровно, безграмотный глохнет, равно автор счастлива.

— Полегче! — предостерегает Кристиан, однако равным образом во его голосе звучат радостные нотки.

Я проношусь мимо «Прекрасной леди» равно беру курс действий на открытое море. Мы бросили надежда в противоположность Порт-де-Плезанс Сен-Клод-дю-Вар. Вдалеке, кажется замонтированный во Средиземное море, виднеется воздушная гавань Ниццы. Уже со временем прибытия сюда, прошлой ночью, автор этих строк слышала гудение идущего держи посадку самолета равным образом нынче решаю бросить взор поближе.

Мы несемся ко цели, прыгая по-над волнами. Я на восторге, а самое дух — Кристиан дал ми полную свободу. Мы мчимся для аэропорту, равно безвыездно беспокойство, целое неприятности последних дней уходят самочки собой.

— В ниженазванный в один из дней возьмем двушничек гидроцикла! — кричит Кристиан. Я улыбаюсь — гнать из ним вперегонку было бы здорово.

Мы мчимся сквозь прохладное синее полчище ко концу взлетно-посадочной полосы, при случае уран по-над головой предисловий раскалывает грохоток идущего для посадку самолета. Я вздрагиваю и, поддавшись возьми минутка панике, выворачиваю штурвал равным образом зараз жму сверху голубой огонь взамен тормоза.

— Ана! — кричит Кристиан, так уж поздно. Гидроцикл виляет, да я, раскинув растопырки равным образом циркули равно прихватив вместе с на лицо Кристиана, лечу на море.

Здесь холодно, безвыгодный так в чем дело? у берега. Я погружаюсь, да после этого но всплываю — аття спасательному жилету, — успев чувствовать средиземноморской водички. Кашляя равно отплевываясь, протираю лупилки равным образом оглядываюсь. Кристиан уж плывет ко мне. Гидроцикл от заглохшим двигателем беспечно покачивается неподалеку.

— Ты во порядке?

— Да, — хриплю моя персона равно безвыгодный могу замаскировать радости.

Видишь, Кристиан? Это худшее, что-то может случиться, при случае катаешься возьми гидроцикле! Он содержит меня во объятья, отстраняется равным образом со тревогой шарит глазами сообразно моему лицу.

— Видишь, всегда неграмотный круглым счетом литоринх плохо! — улыбаюсь я, шлепая ладонями до воде. Не сразу, да возлюбленный безвыездно а улыбается, вначале недоверчиво, дальше со облегчением.

— Да уж. Если неграмотный считать, ась? ваш покорный слуга полный мокрый, — ворчит дьявол решительно безграмотный сердито.

— Я тоже.

— А твоя милость нравишься ми мокрая, — ухмыляется он.

— Кристиан! — осуждающе говорю автор тоном праведного негодования. Он улыбается своей роскошной улыбкой, наклоняется, очень целует да отстраняется. Я перевожу дух. Его зеницы темнеют по-под полуопущенными веками, да ми становится жарко.

— Давай вернемся. Нам однако эквивалентно желательно обрести душ. Но поведу я.

* * *

Мы прохлаждаемся на зале к пассажиров первого класса лондонского аэропорта Хитроу, ожидая рейса бери Сиэтл. Кристиан читает «Файнэншл таймс». Я беру фотоаппарат, хочу предпринять парочку снимков. Он этакий сексапильный во белой льняной рубашке да джинсах, со засунутыми ради пуговицу очками. Вспышка. Кристиан мигает равно улыбается ми своей застенчивой улыбкой.

— Как самочувствие, госпожа Грей?

— Не тянет возвращаться. Мне таково нравится, при случае тебя неграмотный нужно ни из кем делить.

Он наклоняется, сжимает мою руку. Подносит ее для губам, целует костяшки пальцев…

— Мне тоже.

— Но?.. — спрашиваю я, услышав непроизнесенное короткое вокабула на конце его заявления.

Кристиан хмурится.

— Но?.. — Он делает вид, в чем дело? отнюдь не понял. Я крохотку наклоняю голову равным образом смотрю получай него из выражением «ну же, скажи», которое довела перед достоинства на последние пару дней. Кристиан вздыхает равным образом откладывает газету. — Я хочу, с намерением сего поджигателя поймали побыстрее да воеже нам безграмотный по отношению нежели было беспокоиться.

— О… — Я равно ваша правда удивлена его откровенностью.

— Уэлчу неграмотный поздоровится, разве черт знает что подобное случится сызнова раз.

Обещание престижно приближенно зловеще, сколько у меня за спине бегут мурашки. Кристиан хладнокровно смотрит в меня, да ваш покорный слуга отнюдь не знаю, почему возлюбленный через меня ждет да какой-никакой ми нужно присутствовать — дерзкой, легкомысленной, беспечной? Мыслей нет, и, воеже сорвать возникшее посредь нами напряжение, пишущий эти строки делаю так единственное, ась? приходит во голову: поднимаю вераскоп да щелкаю затвором.

* * *

— Эй, соня, наша сестра уж дома, — говорит Кристиан.

— М-м-м, — сонно ворчу я, пытаясь подавить сон, на котором автор со Кристианом валяемся получай одеяле во Кью-Гарденсе. Я таково устала! Поездки чрезвычайно изнуряют, хоть разве путешествуешь первым классом. Мы провели на самолете часов восемнадцать другими словами хоть более — автор сделано потеряла ностро времени. Дверь открывается, аз многогрешный открываю зеницы равно вижу склонившегося нужно мной Кристиана. Он расстегивает мартингал равным образом беретик меня возьми руки.

— Эй, автор равным образом хозяйка умею ходить!

Кристиан всего фыркает.

— Мне нужно пережить тебя сквозь порог.

Я обнимаю его после шею да вскидываю бровь.

— Понесешь для тридцатый этаж?

— Миссис Грей, взыграла душа сообщить, зачем ваша милость набрали вес.

— Что?

Он улыбается.

— Так что, даже если невыгодный возражаешь, воспользуемся лифтом.

У входа на «Эскалу» нас встречает Тейлор.

— Добро даровать домой, мистер Грей, обращение Грей.

— Спасибо, Тейлор.

Я одариваю Тейлора мимолетной улыбкой, равным образом спирт будь по-твоему для «Ауди», после рулем которой сидит Сойер.

— Так что, ваш покорнейший слуга истинно набрала вес?

— Немного, — успокаивает Кристиан, да личико его предисловий темнеет. О нет… что такое? еще?

— Ты лишь только вернула оный вес, в чем дело? потеряла, эпизодически ушла через меня, — неслышно объясняет он, вызывая лифт, да единаче значительнее мрачнеет.

Я вижу, чувствую его боль, да перед сердцем в духе примерно повисают гири. Нет!

— Эй. — Глажу его в соответствии с щеке, запускаю щупальцы на волосы, тяну ко себе. Он никак не упирается, по собственной воле уступает. — Если бы автор далеко не ушла тогда, стоял бы твоя милость не долго думая здесь? — шепчу я, глядючи на иллюминаторы цвета ненастный тучи. На губах смущенная, моя милаша улыбка.

— Нет, — втихомолку говорит возлюбленный и, неграмотный выпуская меня изо объятий, входит на кабину. — Нет, госпожа Грей, ваш покорнейший слуга невыгодный стоял бы на этом месте из вами сейчас. Но пишущий эти строки бы знал, ась? могу отстоять тебя, ежели бы твоя милость безграмотный бросила ми вызов.

В его голосе слышится нотка сожаления. Черт.

— А ми нравится лукать тебе вызов, — атас говорю я.

— Знаю. И мне… ми сие как и нравится, — из улыбкой признается он.

Слава богу.

— Так моя особа тебе пусть даже толстуха нравлюсь? — шепчу я. Он смеется.

— Даже толстая. — Мы сызнова целуемся, уж по-настоящему, из желанием. Я тяну его после волосы, наши языки переплетаются во медленном, чувственном танце, равным образом когда-когда лифтоподъемник не без; мелодичным звоном останавливается, добравшись перед пентхауса, ты да я от трудом отрываемся побратим с друга.

— Мне ахти недурно вместе с тобой. Очень… — Он смотрит держи меня из вожделением, дальше качает головой, что прогоняя непристойные мысли. Мы входим на фойе.

— Добро удостоить домой, госпожа Грей. — Кристиан сызнова целует меня, об эту пору сейчас почти что целомудренно, равным образом выдает свою фирменную, нате целешенький гигаватт, улыбку. Его лупилки светятся с радости.

— Добро притащиться домой, мистер Грей. — Я равно как улыбаюсь, чувствуя, наравне да мое ретивое переполняется радостью.

Вопреки ожиданиям, спирт невыгодный опускает меня, а слабит путем фойе, после по части коридору, входит во большую комнату да усаживает сверху кашеварный стол. Я сижу, болтая ногами, а Кристиан достает изо шкафчика высокие бокалы равно с холодильника — бутылку шампанского, своего любимого «Боланже». Ловко, малограмотный ворота ни капли, открывает, разливает бледно-розовое винище да вручает ми бокал. Потом беретик другой, приветливо раздвигает ми обрезки да становится в кругу ними.

— За нас, госпожа Грей.

— За нас, мистер Грей, — шепчу я, бессознательно улыбаясь. Мы чокаемся да делаем в соответствии с глотку.

— Знаю, твоя милость устала. — Кристиан трется носом насчёт муж нос. — Но вообще-то заснуть мы снова далеко не хочу. — Он целует меня на угол рта. — Это наша первая найт здесь, да сейчас твоя милость реально моя.

Его рот спускаются подалее равным образом ниже. В Сиэтле безвременный вечер, равно моя персона крайне устала потом перелета равным образом с смены часовых поясов, только на глубине меня сделано распускается желание.

* * *

Кристиан бестревожно посапывает рядом, а пишущий эти строки смотрю получи и распишись розовые равным образом золотистые полосы новой зари на широких окнах. Его ручка лежит бери моей груди, равным образом ваш покорный слуга стараюсь хватать воздух на одном со ним ритме, хотя синь порох отнюдь не получается. Сон невыгодный приходит. Мой прокариота настроен держи гринвичское время, да мысли бегают в области кругу.

Столько итого сотворилось из-за последние три недели — нет, далеко не должно пустынно обманывать, из-за последние три месяца, — мы в духе как бы витала на облаках. И вот, дозвольте представиться: Ана Стил, симпатия но обращение Анастейша Грей, наложница самого восхитительного, соблазнительного, сексуального равно сильно богатого магната, какого токмо может повстречать женщина. Как могло случиться, почто всё-таки приключилось таково быстро?

Я поворачиваюсь равно смотрю получай него флегматически равно оценивающе. Знаю, дьявол зачастую наблюдает вслед за мной закачаешься сне, а ми такая выполнимость выпадает редко. Во сне Кристиан выглядит таким юным равным образом беззаботным, длинные ресницы кое-как приметно подрагивают, ровно крыла веера, получи и распишись подбородке легкой тенью проступает щетина, губы, кажется вышедшие из-под резца скульптора, крохотку приоткрыты. Мне этак свербит расцеловать его, распахнуть его рот языком, перелистать пальцами сообразно мягкой, а колючей щетине. Я от трудом удерживаюсь, чтоб неграмотный коснуться для нему, никак не погладить, безвыгодный разбудить. Хм… Почему ми запрещено даже если бы перекинуться из мочкой уха? Чуть-чуть прикусить, пососать. Подсознание бросает возьми меня гневный суждение сверху очков-половинок, отвлекшись сверху момент через второго тамара полного собрания сочинений Чарльза Диккенса, равным образом посылает отвлеченный упрек: «Ана, руки прочь беднягу во покое».

В тяжелый день ми вернуться получай работу. Сегодняшний день-деньской отведен сверху акклиматизацию, а впоследствии — назад, во привычную рутину. В последние три недели наш брат далеко не расставались ни для минуту, равно никак не любоваться Кристиана целешенький число будет, наверно, непривычно. Я откидываюсь для подушку равным образом смотрю во потолок. Кто-то скажет, что такое? сопровождать неразлучно столько времени невозможно, а сие малограмотный мои случай. Я была счастлива из ним ажно тогда, эпизодически пишущий сии строки ссорились. И единственным, который омрачило мое счастье, стала обновка по отношению пожаре на Грей-хаусе.

У меня холодеет кровь. Кто был способным вздумалось зла Кристиану? Загадка безвыгодный дает ми покоя. Кто-то изо партнеров сообразно бизнесу? Бывшая любовница? Обиженный служащий? Я убеждения далеко не имею, а Кристиан молчит и, стремясь охранить меня, выдает информацию за капле. Я вздыхаю. Мой идальго во сияющих черно-белых доспехах, век старающийся охранить меня. Что нужно сделать, так чтобы спирт крошку раскрылся?

Кристиан шевелится, равным образом пишущий эти строки замираю, отнюдь не хочу воспламенять его, да впечатление из сего следует обратный. Черт! Два горящих шары смотрят, моргая, получи и распишись меня.

— Что случилось?

— Ничего. Засыпай. — Я взбадривающе улыбаюсь. Он потягивается, трет глаза, улыбается.

— Сбилась от ритма?

— Думаешь, работа на этом? Я неграмотный могу уснуть.

— У меня кушать универсальное орудие ото бессонницы, да вроде раз в год по обещанию к тебя, детка. — Он легковесно во всю ширь ухмыляется, а автор этих строк закатываю иллюминаторы да прыскаю. Все мои мрачные мысли улетают кроме следа, а болезнь находят мочку его уха.

* * *

Мы едем бери полуночь за тракт I-5 во сторону моста 020. Едем бери «Ауди R8». Нас ждет ленч у родителей Кристиана, выходной ленч соответственно случаю возвращения домой. Соберется весь семейство да Кейт да Итан. Мы до второго пришествия были вдвоем, равным образом проявить себя пока что на немалый компании крошечку непривычно. Мы инда малограмотный успели покалякать толком: спирт не без; самого утра ушел на кабинет, а ми пришлось расшифровать вещи. Кристиан, правда, сказал, в чем дело? сие необязательно, что-то товары разберет обращение Джонс, же ко помощи в области дому ми уже всего лишь предстоит привыкнуть. Мысли разбегаются, равным образом ваш покорнейший слуга вполслуха постукиваю пальцами по мнению кожаной обивке дверцы. Настроение паршивое, так с подачи чего? Не успела акклиматизироваться? Или ради поджога?

— Разрешишь ми садиться после руль? — спрашиваю ваш покорный слуга да хозяйка удивляюсь тому, аюшки? произнесла сие вслух.

— Конечно, — улыбается Кристиан. — Все, аюшки? мое, оно равно твое тоже. Но буде разобьешь иначе говоря поцарапаешь, автор этих строк отведу тебя на Красную комнату боли. — Он бросает во меня прыткий зырк равным образом чудовищно ухмыляется.

Ничего себе! Я смотрю получи него непонимающе. Это что, шутка?

— Ты а сказал сие невыгодный всерьез, да? Ты тогда невыгодный станешь репрессировать меня из-за то, ась? аз многогрешный поцарапаю твою машину? Неужели твоя милость любишь ее больше, нежели меня?

— Почти где-то же, — вместе с улыбкой отвечает дьявол и, потупив руку, тискает мое колено. — Но симпатия безграмотный согревает меня в области ночам.

— Уверена, сие нипочем устроить, равным образом тем временем твоя милость был в силах бы клониться ко сну на ней, — бросаю я.

Кристиан смеется.

— Мы равным образом дня безвыгодный пробыли дома, а твоя милость меня сделано выставляешь?

Он, похоже, на восторге равно в выше- гневный представление отвечает широкой ухмылкой. Когда Кристиан во таком настроении, метать икру бери него совсем невозможно. Подумав, прихожу для выводу, зачем дьявол пребывает на таком настроении не без; того самого времени, в духе вышел поутру изо кабинета. И тогда мы начинаю понимать, ради аюшки? злюсь. Нам нужно ворочаться на истинный мир, а пишущий эти строки далеко не знаю, почто нас ждет: достаточно ли Кристиан прежним, таким а закрытым, наравне накануне медового месяца, да смогу ли моя персона покровительствовать экзистенциализм его новой, улучшенной версии.

— Почему твоя милость таковский довольный?

Мне достается до настоящий поры одна улыбка.

— Потому что-нибудь текущий совещание такой… нормальный.

— Нормальный! — фыркаю я. — Но всего-навсего безвыгодный сверху четвертой неделе брака!

Улыбка соскальзывает равно исчезает.

— Я шучу.

У меня вышел ни малейшего желания порвать ему настроение. Просто поразительно, каким неуверенным во себя спирт в некоторых случаях бывает. Подозреваю, таким некто был всегда, а скрывал эту боязливость ради суровым экстерьером. Поддевать его, подкалываться надо ним получше легкого, наверно, потому, аюшки? возлюбленный вполне для этому безвыгодный привык. Как многое, однако, нам единаче предстоит определить наперсник в рассуждении друге!

— Не беспокойся, меня равным образом «Сааб» устраивает, — говорю моя персона да отворачиваюсь ко окну, дабы самой неграмотный поддаться скверному настроению.

— Эй, во нежели дело?

— Ни во чем.

— С тобой случается таково трудно. Давай, говори, аюшки? малограмотный так.

Я поворачиваюсь.

— Посмотри получи себя, Грей.

Он хмурится.

— Но аз многогрешный стараюсь.

— Знаю. Я тоже. — Я улыбаюсь. Настроение чуточку улучшается.

* * *

Каррик овчинка выделки стоит у барбекю на поварском колпаке равным образом фартуке со надписью «К грилю допущен». Вид у него до самого крайности нелепый, да моя особа неумышленно улыбаюсь отдельный раз, в отдельных случаях смотрю возьми него. Я равным образом общо чувствую себя несравнимо лучше. Мы постоянно сидим следовать столом нате террасе большого фамильного на флэту Греев, наслаждаясь теплым летним деньком. Грейс да Миа расставляют всевозможные салаты, Элиот равным образом Кристиан дружественно пикируются равным образом обсуждают мероприятия строительства нового дома, а Итан равно Кейт выпытывают у меня подробности нашего медового месяца. Кристиан только аюшки? не малограмотный выпускает мою руку равным образом в таком случае равным образом деятельность крутит мое обручальное кольцо.

— Что ж, даже если уладишь ситуация со Джиа, у меня достаточно интервал из сентября соответственно середину ноября. Смогу метнуть всю бригаду, — говорит Элиот, обнимая Кейт из-за плечи. Она улыбается.

— Джиа должна прикатить будущее на найт глядя в целях окончательного согласования, — говорит Кристиан. — Надеюсь, тут-то об во всех отношениях равно договоримся. — Он поворачивается равно выжидающе смотрит в меня.

О, смотри беспричинно новость.

— Конечно. — Я улыбаюсь, главным образом с целью всех его родственников, да удар снова-здорово падает. Почему спирт принимает такие решения, никак не поставив меня во известность? Или ми попросту далеко не дает покоя понятие по отношению Джиа не без; ее роскошными бедрами равным образом шикарной грудью, касательно ее дорогих дизайнерских нарядах да духах? Я представляю, наравне симпатия аппетитно улыбается моему мужу… Подсознание в который раз останавливает меня сердитым взглядом. Он отнюдь не дает тебе повода чтобы ревности. Черт, хоть сколько-нибудь меня бросает пока в таком случае туда, в таком случае сюда. С а бы?

— Ана! — окликает меня Кейт. — Ты уже там, нате юге Франции?

— Да, — даю голову на отрез автор этих строк не без; улыбкой.

— Хорошо выглядишь, — добавляет возлюбленная равно самочки но подле этом хмурится.

— Вы и оный и другой согласен смотритесь, — расцветает улыбкой Грейс.

Итан наполняет бокалы.

— За счастливую пару, — предлагает Каррик, равно совершенно вслед столом поддерживают тост.

— Давайте поздравим Итана со тем, что-то записался наконец-то получи и распишись программу на Сиэтле, — со гордостью вставляет Миа да тепло улыбается Итану, который-нибудь отвечает ей тем же. Интересно, очищать ли на их отношениях какой-то прогресс? Пока заявить трудно.

Я прислушиваюсь ко разговорам вслед столом. Кристиан пересказывает всю программу нашего путешествия, промежуток времени ото времени останавливаясь малость подробнее в томик либо ином пункте. Держится натурально равно раскованно, ни малейших признаков беспокойства с подачи поджога либо поджигателя. А вона мне, напротив, ни за в чем дело? на свете никак не удается отбояриться с нехорошего предчувствия. И аппетита нет. Кристиан сказал вчера, который аз многогрешный потолстела. Он а легко пошутил! Подсознание опять-таки обжигает меня недовольным взглядом. Итан роняет кубок в черствый пол, равным образом совершенно вздрагивают ото звука разлетевшегося абсолютно стекла. Размеренное изм ланча прерывается короткой вспышкой активности — совершенно собирают осколки.

— Если невыгодный выведешь себя с сего настроения, отведу на лодочный сараище да отшлепаю в области бульон число, — шепчет ми для ушко Кристиан. Я вздрагиваю ото неожиданности, поворачиваюсь равно во изумлении смотрю в него.

Это что, шутка?

— Не посмеешь, — вполслуха даю голову на отсечение я, чувствуя, в духе в круглых цифрах на глубине рождается знакомое, такое долгожданное волнение. Кристиан вопрошающе выгибает бровь. Конечно, посмеет. Бросаю зырк вследствие харчи — получи и распишись Кейт. Она вместе с интересом наблюдает вслед за нами. Поворачиваюсь для Кристиану равно неотрывно держи него смотрю.

— Сначала поймай — автор этих строк на босоножках, — цежу мы насквозь зубы.

— С удовольствием постараюсь, — шепчет он, явно усмехаясь. Шутит?

Я краснею с смущения, только чувствую себя сейчас лучше.

Мы едва-едва успеваем доделать третье блюдо — земляничка со сливками, — как бы разверзаются хляби небесные, равным образом безвыездно бросаются удалять со стола равным образом носить во кухню тарелки равно стаканы.

— Хорошо еще, сколько хорошая мокропогодица продержалась с впредь до конца ланча, — замечает Грейс согласно пути во комнату. Кристиан садится вслед пылающий темнокожий рояль, прижимает ногой рычаг да начинает дуться знакомую мелодию, этноним которой выпало у меня изо памяти.

Грейс интересуется моими впечатлениями ото Сен-Поль-де-Ванс. Они со Карриком ездили тама бесчисленно полет отворотти-поворотти изумительный миг их собственного медового месяца, да ми глядишь приходит во голову, который сие благой знак, неравно учесть, равно как счастлива сия пара. Кейт да Элиот устраиваются наедине в большом мягком диване, а Итан, Миа да Каррик заводят болтовня что касается психологии.

Внезапно по сию пору вроде единодержавно Греи умолкают, оборачиваются да смотрят держи Кристиана.

Что?

Кристиан тихонько напевает что-то, подыгрывая себя нате рояле. В комнате воцаряется тишина, во которой престижно чуть его мягкий, лиричный голос. Я да прежде слышала, на правах некто поет, а они? Кристиан останавливается, заметив вдруг, что-нибудь играет во полном безмолвии. Кейт оглядывается да вопрошающе смотрит получи и распишись меня. Я пожимаю плечами, а Кристиан, поняв, что-то непроизвольно оказался во центре внимания, пристыженно хмурится.

— Продолжай, — просит Грейс. — Никогда безвыгодный слышала, во вкусе твоя милость поешь.

Она смотрит нате него удивленно, чисто видит на главный раз. Кристиан сидит неподвижно, в дальнейшем пожимает плечами, бросает шухерной суждение в меня да поворачивается ко окну. Все беспричинно начинают разговаривать, делая вид, сколько никак не обращают сверху него внимания, равно всего моя особа одна смотрю сверху мой дорогого мужа.

— О, дорогая! — Грейс, подойдя, беретик меня вслед руки, а впоследствии против всякого чаяния содержит во объятия. — Спасибо тебе, спасибо! — шепчет симпатия приближенно тихо, сколько шишка на ровном месте пуще ее никак не слышит.

К горлу подступает комок.

— Э… — Я в свой черед обнимаю ее, пускай бы равным образом плохо представляю, вслед за ась? меня благодарят. Грейс улыбается, зеницы ее сияют. Она целует меня на щеку. Ну равным образом ну! Что а аз многогрешный такого сделала?

— Приготовлю чаю, — говорит Грейс хриплым ото непролитых слез голосом.

Я иду ко Кристиану. Он закончил представлять равным образом целесообразно у застекленной двери получи и распишись террасу.

— Привет.

— Привет. — Кристиан кладет руку ми в талию, привлекает ко себе, равным образом ваш покорнейший слуга просовываю пригоршня на передовой кармашек его джинсов. За окном шумит дождь. — Ты как? Уже лучше?

Я киваю.

— Да. Ты конкретно знаешь, как бы обязать всех замолчать.

— Только сим равным образом занимаюсь, — говорит симпатия вместе с усмешкой.

— На работе — да, только неграмотный здесь.

— Верно, безграмотный здесь.

— Неужели ни одна душа сроду неграмотный слышал, на правах твоя милость поешь?

— Похоже, сколько нет, — бездушно отвечает он. — Пойдем?

Я смотрю нате Кристиана — штифты у него теплые, мягкие — равно решаю предпочеть тему.

— Собираешься меня отшлепать? — В животе у меня вроде якобы просыпаются тысячи бабочек. Может быть, сие по образу присест то, зачем нужно… то, зачем ми недоставало.

Он смотрит получи и распишись меня на вниз, равным образом зрачки его темнеют.

— Делать очень малограмотный хочу, хотя поиграю не без; удовольствием.

— А… — Я беспокойно оглядываюсь, однако нас ни одна собака неграмотный слышит.

— Только коли будете плохо себя вести, госпожа Грей, — шепчет симпатия ми для ухо.

Несколько слов — равно меня исключительно что-нибудь отнюдь не колотит ото желания. И что только лишь у него сие получается?

— Посмотрим, который позволительно сделать, — непрямо говорю я.

* * *

Мы прощаемся со всеми равным образом вперед ко машине.

— Держи. Только далеко не разбей. — Кристиан бросает ми ключи через «Ауди» равно напрочь основательно добавляет: — А так моя персона буду необычайно недоволен.

У меня пересыхает вот рту. Он разрешает ми принуждать свою машину? Моя внутренняя Амфитрита натягивает кожаные шоферские перчатки да туфли кроме каблуков да вопит с восторга.

— Уверен? — Я кое-как шевелю губами.

— Да. И поторопись, доколе моя особа далеко не передумал.

Наверное, ваш покорнейший слуга никогда в жизни уже невыгодный улыбалась приближенно широко. Кристиан закатывает зенки равным образом открывает передо мной дверцу. Я поворачиваю клавиша да завожу моторчик покамест перед того, равно как некто успевает обставить машину спереди.

— Не терпится, госпожа Грей? — не без; усмешкой спрашивает Кристиан.

— Ужасно.

Я тихонько сдаю отворотти-поворотти равно разворачиваюсь нате подъездной дорожке вместе с удивительной про меня самой ловкостью. Мотор работает ровно, сердечно откликается сверху малейшее прикосновение. Осторожно маневрируя нате дорожке, смотрю во риноскоп заднего вида: Сойер равным образом Райан, наши сегодняшние секьюрити, во вкусе разок забираются нет слов внедорожник. Я да далеко не знала, сколько они сопровождали нас сюда. Прежде нежели двинуть получай шоссе, сбрасываю газ.

— Уверен?

— Да, — афористично отвечает Кристиан, равным образом пишущий эти строки понимаю, который некто ни на нежели безвыгодный уверен.

Бедненький! Мне позывает усмехаться равным образом по-над ним, равно надо собой, моя персона нервничаю, да волнуюсь, да думаю, равно как было бы страх до чего кайфонуть через Сойера равно Райана. Смотрю влево, направо и, убедившись, что такое? нам ничто невыгодный угрожает, вывожу «Ауди» получай шоссе.

Кристиан напрягается, хотя сносно малограмотный говорит. Удержаться невозможно. Дорога чиста. Я прижимаю рычаг газа, равно станок прыгает вперед.

— Эй, потише! — кричит Кристиан. — Ты нас убьешь!

Я тутовник но убираю газ. Какой кроткий автомобиль, на правах быстро им управлять!

— Извини, — бормочу ваш покорный слуга тоном кающейся грешницы, однако произведение следовательно целиком неубедительный. Кристиан усмехается, скрывая облегчение.

— Что ж, сие поуже дозволительно зачесть как бы плохое поведение, — спустя рукава замечает он, да моя персона покорно сбавляю.

Смотрю во плоскость — «Ауди» малограмотный видно, позадь нас только лишь какой-то единый глухой чемодан со тонированными стеклами. Представляю, удивительно без дальних слов Сойеру равным образом Райану, в духе они бешено пытаются выгнать дистанцию. Не знаю почему, меня сие всего лишь раззадоривает. Но варить надлежит равным образом по отношению муже, а благодаря чего ваш покорнейший слуга решаю руководить себя удовлетворительно равно ранее лишенный чего фокусов, обретая систематически уверенность, еду для мосту 020.

Кристиан нечаянно ругается да достает изо кармана джинсов «блэкберри».

— Что? — зло бросает спирт во трубку. — Нет. — Оглядывается. — Да. Она.

Что с годами еще? В зеркале небось бы ни плошки странного — позадь только лишь малость машин. Внедорожник отделен через нас четырьмя автомобилями, да весь буква ряд движется возьми одной скорости.

— Понимаю. — Кристиан вздыхает равно трет ладонью лоб. Я ощущаю исходящее с него напряжение. Что-то безграмотный так. — Да… Не знаю. — Он смотрит держи меня равно опускает телефон. — Все хорошо. Едем дальше. — Голос его спокоен, бери губах улыбка, однако тараньки серьезные. Плохо дело! В месячные сделано бурлит адреналин. Кристиан паки поднимает телефон.

— Да-да, получи и распишись 020. Как всего-навсего доедем… Да… Да…

Он кладет устройство возьми подставку да переключает на производительность громкой связи.

— В нежели дело?

— Не отвлекайся, детка, — говорит Кристиан.

Впереди — заседание вместе с моста 020 на направлении Сиэтла. Бросаю лицезрение получи и распишись Кристиана — некто смотрит стойком прежде собой.

— Ты всего только отнюдь не паникуй, но, нет-нет да и автор окажемся получи мосту, добавь газу. Нас ведут.

Нас ведут! Ни инжир себе! Сердце подскакивает, колотится что касается ребра, по мнению коже пробегают мурашки, равно гортань сжимается ото паники. Но кто? Кто из-за нами следит? Я паки бросаю лицезрение на отоскоп заднего вида да убеждаюсь, что-нибудь карцер инструмент как прежде держится вслед нами. Черт! Так сие они? Пытаюсь рассмотреть, кто именно сидит после рулем, так ни плошки отнюдь не вижу.

— Смотри для дорогу, детка, — спокойно, пусть даже податливо говорит Кристиан. Обычно, когда-никогда автор этих строк из-за рулем, некто пользуется другим, много сильнее жестким тоном.

Соберись, одергиваю ваш покорнейший слуга себя, с намерением малограмотный поддаться страху. А коли наши преследователи вооружены? Вооружены, да их мишень — Кристиан. Мне становится отнюдь не сообразно себе, ко горлу подкатывает тошнота.

— Почему твоя милость решил, почто ради нами следят? — срывающимся еле слышно спрашиваю я.

— У «Доджа», что-то сзади, поддельные регистрационные номера.

Откуда симпатия знает?

Мы приближаемся ко мосту за въезду. День близится ко вечеру, да хоть косохлест перестал, тропа мокрая. Хорошо еще, что-то машин немного.

В голове эхом престижно альт Рэя, одна с его многочисленных лекций в соответствии с самообороне. «Ты, Ана, погибнешь либо основательно пострадаешь с паники». Делаю солидный вдох, пытаюсь жениться по-под осмотр дыхание. Тому, кто именно нас преследует — кем бы симпатия ни был, — нужен Кристиан. Я делаю покамест одиночный инспирация — во голове начинает проясняться, перестает сжиматься в комок живот. Мне нужно защитить Кристиана. Я самочки хотела проехаться сверху этой машине, пронестись вместе с ветерком. Ну почто ж, смотри он, моего шанс. Вцепляюсь во баранка равно бросаю концевой представление на зеркальце заднего вида. «Додж» приближается. Я сбрасываю газ, оставляя без участия внимания жизненный мановение Кристиана, равно рассчитываю подход для мосту 020 таким образом, так чтобы «Доджу» пришлось осрамиться да дожидаться просвета во плотном потоке движения. И между тем аз многогрешный даю точный голубой огонь — равно «Ауди» прыгает от места, вдавливая нас обеих во спинки сидений. Стрелка спидометра подлетает для семидесяти пяти милям на час.

— Не гони, детка, — флегматически говорит Кристиан, несмотря на то спокойным моя персона назвала бы его во последнюю очередь.

Мы мчимся в кругу двумя рядами, прыгая так влево, так вправо, на правах черная пешка сообразно шашечной доске, ускользая с грузовиков равным образом легковушек. Мост приблизительно невдали годится ко озеру, что такое? наш брат по образу как бы несемся объединение воде. Другим водителям мои тактические учения безграмотный соответственно вкусу, однако ваш покорнейший слуга стараюсь далеко не отмечать неодобрительных равно чистосердечно сердитых взглядов. Кристиан сидит неподвижно, держа сцепленные шуршалки нате коленях, равным образом автор этих строк уже успеваю подумать, что-то он, наверное, делает так, с целью меня безвыгодный отвлекать.

— Молодец, хорошая девочка, — говорит некто да оглядывается. — Не вижу «Доджа».

— Мы вслед несубом, мистер Грей, — доносится изо «блэкберри» напев Сойера. — Он пытается уразуметь вас, сэр. Постараемся вдаться клином в кругу вами равно «Доджем».

Несуб? Это покамест аюшки? такое?

— Хорошо. Миссис Грей в эту пору справляется. На этой скорости равно рядом условии, что такое? машин безвыгодный прибавится, да мы со тобой минуем линия от пару минут.

— Понял, сэр.

Мы проносимся мимо диспетчерской вышки, стоящей получи и распишись середине пути путем лиман Вашингтон. Спидометр показывает, аюшки? моя особа держусь держи одной равным образом пирушка но скорости — семьдесят пятью миль во час.

— У тебя поистине недурно получается, — говорит, оглядываясь, Кристиан, да его окраска неизвестно почему напоминает ми нашу первую встречь на игровой комнате. Я туточки а отсекаю воспоминание, с целью малограмотный отвлекаться.

— Куда едем? — приблизительно удобно спрашиваю я. Управлять машиной — одно удовольствие; инда неграмотный верится, что-нибудь да мы не без; тобой едем для приличной скорости.

— Миссис Грей, держи стоимость в I-5, а попозже получай юг. Мы хотим проверить, последует ли вслед за вами «Додж», — отвечает в соответствии с громкой отношения Сойер. Впереди — реноме богу — загорается зеленый, да ваш покорнейший слуга прибавляю.

Бросаю жизненный зырк получай Кристиана — некто подбадривает улыбкой равным образом тогда а меняется на лице.

— Черт!

У съезда со моста аппаратура сбавляют, равным образом ми равным образом требуется смахнуть газ. Смотрю во челкогляделка равным образом вижу «Додж» (по крайней мере, ми что-то около кажется).

— Сколько, десятеро тож больше?

— Да, вижу, — говорит Кристиан. — Интересно, кто такой а это?

— Мне тоже. А который следовать рулем? Узнать можно? — обращаюсь пишущий эти строки ко лежащему возьми подставке «блэкберри».

— Нет, госпожа Грей. Тонировка чрезвычайно темная, малограмотный разглядеть. Может оказываться по образу мужчина, что-то около да женщина.

— Женщина? — повторяет Кристиан.

Я пожимаю плечами равным образом предлагаю собственный вариант:

— Твоя госпожа Робинсон?

Кристиан напрягается равно беретик не без; держателя телефон.

— Она невыгодный моя обращение Робинсон, — ворчит он. — Я равным образом неграмотный разговаривал от ней вместе с самого дня рождения. Да Элена равным образом никак не стала бы в такой мере свершать — сие неграмотный ее стиль.

— Лейла?

— Она во Коннектикуте, не без; родителями. Я но тебе говорил.

— Уверен?

Кристиан отвечает безвыгодный сразу.

— Нет. Но кабы бы возлюбленная сбежала, предки согласно правилам предупредили бы Флинна. Давай обсудим это, нет-нет да и вернемся домой. А все еще тебе полегче неграмотный отвлекаться.

— Но все же сие может бытийствовать равным образом легко какая-то случайная машина.

— Я безвыгодный собираюсь рисковать. Тем больше во ситуации от твоим участием, — обрывает меня Кристиан да возвращает «блэкберри» для подставку, эдак который я сызнова можем удерживать складность из Сойером да Райаном.

Ну равным образом ладно. Спорить вместе с ним безотлагательно смысла нет… может быть, потом. Я придерживаю язык. К счастью, течение машин в который раз редеет. Мне даже если удается пролезть поначалу и, достигнув разъезда Маунтлейк, отправиться на сторону I-5.

— А ежели копы остановят? — спрашиваю я.

— Это было бы неплохо.

— Только невыгодный в целях меня.

— За полномочия неграмотный беспокойся, — уверяет он, равно ми слышатся во его ответе нотки веселья.

Давлю получи и распишись голубое топливо равно снова-здорово подбираюсь для семидесяти пяти. Да, каста пташка умеет летать. Она такая легкая во управлении, такая послушная! Выдаю восемьдесят пять. Никогда равно безвыгодный думала, что такое? буду ездить где-то быстро. Мой «жук» на лучшем случае вытягивал получи полсотни во час.

— Набирает скорость, — ничтоже сумняшеся равно апатично докладывает Сойер. — Идет почти девяносто.

Черт! Ну же, быстрее! Жму сызнова сильнее. Мотор урчит, а вытягивает получи девяносто пять. Мы летим ко пересечению I-5.

— Так равным образом держи, — говорит Кристиан.

Я капелька сбрасываю газ, проезжая перекресток. Движение в этом месте порядком спокойное, равным образом ми во долю секунды удается вывернуть получай скоростную полосу. Снова газую — равно вишь автор сейчас летим соответственно левой полосе, а другие смертные подают вправо, пропуская нас вперед. Не прости-прощай автор беспричинно напугана, наверно, получала бы удовольствие.

— Он вышел сверху сотню, сэр, — докладывает Сойер.

— Оставайся от ним, Люк, — бросает Кристиан.

Люк?

На нашу полосу выскакивает грузовик. Черт! Я успеваю бить за тормозу.

— Чертов идиот! — клянет лихача Кристиан. Нас бросает вперед. Как хорошо, ась? кушать ремни безопасности.

— Обходи его, детка, — цедит насквозь стиснутые хлебогрызка Кристиан.

Я проверяю, что такое? там, сзади, да режу за диагонали от три линии. Мы заново вырываемся возьми скоростную полосу.

— Хороший маневр, обращение Грей, — комплиментарно ворчит Кристиан. — И где, интересно, копы? Как надо, что-то около их да нет.

— Мне одиннадцатиметровый купон ни ко чему, — говорю я, безграмотный глядючи бери Кристиана. — Тебя неужто в жизни не отнюдь не штрафовали после разность скорости?

— Нет. — Я кошу правым глазом да вижу, зачем спирт улыбается.

— И безграмотный останавливали?

— Останавливали.

— Понятно.

— О…

— Обаяние, госпожа Грей. Все профессия на обаянии. А в настоящее время сосредоточьтесь. Сойер, идеже «Додж»?

— Идет получи и распишись ста десяти, сэр, — сообщает Сойер. Ничего себе! У меня хоть душа подскакивает. Смогу ли мы гарцевать быстрее? Снова придавливаю акселератор газа равным образом уношусь вперед.

— Поморгай, — говорит Кристиан, имея на виду глядящий впереди «Форд Мустанг».

— Я всего лишь дурой себя выставлю.

— Ну беспричинно выстави, — несдержанно бросает он.

Ладно, крата тебе этак надо.

— Э, а идеже фары?

— Индикатор. Потяни в себя.

Тяну в себя — равно «Мустанг» уходит вправо. Водитель показывает ми палец, однако ваш покорный слуга проношусь мимо.

— Придурок, — бормочет Кристиан равно тогда а поворачивается ко мне: — Сверни получи и распишись Стюарт.

— Есть, сэр.

— Мы бери Стюарт-стрит, — говорит Кристиан Сойеру.

Сбрасываю газ, смотрю во зеркало, показываю поворот, в ошеломление совсем нечего делать пересекаю хорошо полосы равно скатываюсь от магистрали. Едем в соответствии с Стюарт-стрит сверху юг. Улица пустынная, машин с нет. И идеже а все?

— Нам пока везет, шишка на ровном месте отнюдь не мешает. Но равно «Доджу» тоже. Давай, Ана, гони. Вези нас домой.

— Не помню дорогу, — бормочу я. «Додж» так же висит получи хвосте, равно меня сие нервирует.

— Держи держи юг, непостоянно ваш покорнейший слуга безграмотный скажу.

Кристиан также волнуется. Мы пролетаем три квартала, так в Йель-авеню пижон встречает нас желтым.

— Жми, Ана, — кричит Кристиан. Я жму получи и распишись акселератор газа, нас бросает назад, равным образом «Ауди» рвется вперед, получи и распишись пурпуровый свет.

— Повернул держи Стюарт-стрит, — докладывает Сойер.

— Оставайся со ним, Люк.

— Люк?

— Его в такой мере зовут.

Невольно бросаю представление о десную — Кристиан смотрит бери меня, во вкусе для сумасшедшую.

— Следи после дорогой! — рявкает он.

Я никак не обращаю внимания в тон.

— Люк Сойер.

— Да!

Какие пишущий сии строки раздражительные. Но равным образом автор хороша: засранец работал со мной последние полдюжины недель, а моя персона даже если имени его никак не знаю.

— Это я, мэм. — Я вздрагиваю, несмотря на то альт с трубки ровный и, по образу завсегда у Сойера, монотонный. — Несуб по рукам сообразно Стюарт-стрит, сэр. Набирает скорость.

— Давай, Ана, безграмотный спи. Поменьше болтай, — ворчит Кристиан.

— Стоим в первом перекрестке, — докладывает Сойер.

— Быстрее, сюда, — кричит Кристиан, указывая получай парковочную стоянку получай южной стороне Борен-авеню.

Я нелюбезно выворачиваю руль, равно покрышки протестующее взвизгивают.

Площадка забита поперед отказа.

— Вокруг, быстро, — командует Кристиан. Маневр ясен: скрыться, так чтобы нас невыгодный заметили со улицы. — Туда! — Он показывает свободное место. Хочет, чтоб мы припарковалась? Что ради дурь!

— Делай, ась? говорят. — Я да делаю. Получается идеально. Впервые на жизни удалась образцовая парковка.

— Мы спрятались. Парковка посредь Стюарт да Борен, — говорит Кристиан, согнувшись для «блэкберри».

— О"кей, сэр. — Сойер, похоже, отнюдь не во лучшем расположении духа. — Оставайтесь бери месте, а автор сих строк последим вслед за «Доджем».

Кристиан поворачивается ко мне, всматривается…

— Ты во порядке?

— Конечно, — шепчу ваш покорнейший слуга чуть-чуть слышно.

Он усмехается.

— Знаешь, те, на «Додже», нас отнюдь не слышат.

И моя особа смеюсь.

— Проезжаем Стюарт равно Борен, сэр. Вижу парковку. «Додж» проскочил мимо.

Мы и оный и другой облегченно вздыхаем.

— А вас молодец, обращение Грей. Хорошо водите. — Кристиан проводит согласно моей щеке костяшками пальцев. Я вздрагиваю через прикосновения равным образом перевожу дух.

— Надо ли сознавать так, зачем твоя милость сильнее невыгодный будешь возопить нате мое плохое вождение? — спрашиваю я.

Он смеется, неистово равно ото души.

— Так в некотором расстоянии моя персона заходить, пожалуй, безграмотный стану.

— Спасибо, зачем разрешил прокатиться. Да до сей времени быть таких волнующих обстоятельствах. — Я усердно равно вотще пытаюсь жениться грациозный тон.

— Может быть, безотлагательно из-за баранка паче усесться мне.

— По правде говоря, я, наверно, даже если вылезть отсель отнюдь не смогу. Ноги наравне ватные. — Меня внезапно начинает трясти.

— Это адреналин, детка. Ты, что всегда, была великолепна. У меня вышел слов. Ты ни разу меня безграмотный подвела. — Кристиан вновь гладит меня сообразно лицу, во его глазах любовь, страх, сожаление, столько эмоций вмиг — равно меня прорывает. Скопившиеся чувства вырываются изо титечки сдавленным всхлипом, равно ваш покорнейший слуга рыдаю.

— Не надо, детка, никак не надо. Пожалуйста, невыгодный плачь.

Пространство ограничено, а дьявол по сию пору а дотягивается до самого меня, обнимает, привлекает для себе, убирает вместе с лица волосы, целует глаза, щеки… Я обхватываю его руками, прижимаюсь для его плечу равно тихонько всхлипываю. Он тычется носом на мои волосы, поглаживает сообразно спине, да да мы от тобой сидим таково какое-то время, молча, далеко не говоря ни слова, не мудрствуя лукаво держимся союзник вслед за друга.

Действительность напоминает насчёт себя голосом Сойера.

— Несуб вблизи «Эскалы». Объезжает заведение.

— Продолжайте наблюдение, — бросает Кристиан.

Я вытираю ладонью нос, перевожу дух.

— Воспользуйся моей рубашкой. — Он целует меня во висок.

— Извини, — обескураженно говорю я.

— За что? Тебе безвыгодный из-за ась? извиняться.

Я по новой вытираю нос. Кристиан беретка меня следовать подбородок равно слегка целует на губы.

— Моя прекрасная, моя отважная девочка, у тебя такие мягкие губы, нет-нет да и твоя милость плачешь, — шепчет он.

— Поцелуй еще.

Кристиан замирает.

— Поцелуй меня, — выдыхаю я. Он наклоняется, беретик законный возьми подставке «блэкберри» да бросает нате водительское сиденье среди моими ногами. И вона сейчас его цедильня впиваются на мои губы, а его метла врывается во моего рот, напересечку аюшки? у меня пропал никаких возражений. Адреналин распаляет страсть, иглами разлетающуюся по части телу. Я сжимаю его рожа в ряду ладоней, мы упиваюсь им, да возлюбленный чуть слышно рычит, воспламеняясь с мой огня, равным образом там, внизу живота, свиваются упругие кольца желания. Он шарит жадной рукой до моей груди, талии, спине, спускается ниже. Я приподнимаюсь…

— Уф… — выдыхает Кристиан равным образом отодвигается.

— Что? — шепчу я.

— Ана, я нате парковочной стоянке, во Сиэтле.

— И что?

— Ну, пишущий эти строки хочу трахнуть тебя, а твоя милость тут… ерзаешь. Неудобно.

Его плетение словес токмо раздувают кострище мои желания, равно оно вырывается из-под контроля, стягивая мышцы внизу живота.

— Хочешь — трахни. — Я целую его во угол рта. Эта картинг сверху машине… волнение… страх… напряжение… они подстегнули мое либидо. Кристиан отстраняется, смотрит получи меня зорко из-под горестно нависших век.

— Здесь? — как немазаное колесо спрашивает он. Во рту делается сухо. У него сие получается, ввести меня одним словом.

— Да. Я хочу. Сейчас.

Он смотрит сверху меня единаче мало-мальски секунд, немножечко склонив голову набок.

— Какая ваш брат бесстыдная, обращение Грей, — шепчет некто впоследствии долгой, во целую вечность, паузы. Собирает мои волосоньки сверху затылке, оттягивает голову назад, равным образом видишь сделано его цедилка захватывают мои, требовательно, жадно. Рука скользит по части моей спине, ныряет подина бедро…

— Какая радость, что-нибудь получи и распишись тебе юбка. — Он сует руку около мою клетчатую, белую из голубым юбку, гладит соответственно бедру, равно автор зарываюсь пальцами во его волосы, верчусь у него возьми коленях.

— Не ерзай, — рычит спирт равным образом сжимает на пригоршню все, в чем дело? оказалось подо рукой. Я мигом замираю. Его перст порхает до клитору, равно у меня захватывает суть — в среднем во глубине меня точно бы пробивает лепиздрический разряд.

— Не елозь, — шепчет Кристиан равно который раз целует меня, кружа большим пальцем за тонким кружевам моих дизайнерских трусиков. Два пальца черепашьим ходом пробираются перед шелк да погружаются на меня. Я со стоном подаюсь им навстречу.

— Пожалуйста…

— О! Вы еще готовы, обращение Грей. — Он окунает щипанцы глубже, вынимает, в который раз окунает. Какая томительная пытка. — Тебя в такой мере заводят погони?

— Ты меня заводишь.

Кристиан хищно, по-волчьи, ухмыляется да резким движением выводит пальцы, оставляя меня ни вместе с чем. И туточки же, минус всякого предупреждения, подхватывает меня подина колени, приподнимает равным образом разворачивает на вывеску для ветровому стеклу.

— Разведи ноги, — командует он.

Я молча исполняю приказ. Теперь мои сматываем удочки свешиваются прежде пола согласно обе стороны через него. Он гладит меня до ногам, исподнизу вверх, задирает юбку.

— Положи грабли ми возьми колени. Наклонись вперед. И подними свою восхитительную задницу. Смотри головой малограмотный стукнись.

Черт! Мы так-таки сделаем это, из первых рук здесь, для общественной парковке. Я души оглядываюсь за сторонам равно ни живой души неграмотный вижу, же огонек возбуждения еще бежит во крови. Я бери автостоянке! Круто! Кристиан возится у меня следовать спиной, равно мы слышу, по образу вжикает «молния». Он обнимает меня ради талию одной рукой, стягивает трусы второй да одним быстрым движением нанизывает меня держи себя.

— А-а!

Я вжимаюсь на него да слышу, по образу возлюбленный шипит ми во шею. Его власть ползет поднимай да до черта меня исподнизу после подбородок. Он подмывает мою голову отступать равным образом во сторону, подается заранее да целует на горло. Другая ручка ложится держи бедро. Мы начинаем свой танец.

Я подбираю ноги, да некто набирает темп. Ощущения… Я звонко стону. Как хоть изо артиллерия надо ухом стреляй у него получается. Хватаюсь левой рукой вслед стержень ручного тормоза, опираюсь правым локтем держи дверцу. Он терзает зубами мочку мой уха, тянет… ми едва больно. Он таранит меня снова, равным образом снова, равным образом снова. Я качаюсь вверх-вниз, да да мы от тобой находим перед разлукой сплошной ритм. Кристиан просовывает руку подина юбку да начинает слабо давить сикель помощью тонкую покров трусиков.

— А-а!

— Быстрее, — выдыхает Кристиан ми во пельмень насквозь стиснутые зубы. — Все потребно проделать быстро, Ана. — Он добавляет жару.

— А-а! — Я еще ощущаю ему и игра в карты в руки шум приближающейся волны наслаждения, растущей, сгущающейся на глубине меня.

— Ну же, детка, — хрипит ми во ухо. — Я хочу тебя слышать.

Я опять стону, моя персона теряюсь, тону во ощущениях, равным образом бельма мои закрыты. Его глас — у меня во ухе, его полипноэ — у меня возьми шее, равно кейф изливается, пульсируя, с того места, идеже его пальцы…

Меня захватывает водоворот, да мое организм требует разрядки.

— Да, — шипит Кристиан, равным образом аз многогрешный сверху минута открываю лупилки равно вижу предварительно на вывеску брезентовую крышу «R8». Я вновь жмурюсь да тутовник но кончаю.

— Ох, Ана, — удивленно шепчет некто и, обняв меня, посылает завершающий пощёчина да замирает нате пике внутри. Трется носом по части мою шею, целует во горло, на щеку, на висок.

— Ну как, обращение Грей, сбросили напряжение? — Кристиан опять тискает зубами мочку мой уха. Я совершенно опустошена, равно сил пей — не хочу лишь получи самую малость напоминающее мяуканье. Чувствую, по образу дьявол улыбается.

— Мне беспричинно пунктуально помогло. — Он снимает меня вместе с себя. — Ты что, альт потеряла?

— Да.

— А в настоящее время скажи, который у нас распутник. Не думал, аюшки? твоя милость такая эксгибиционистка.

Я тогда но выпрямляюсь равным образом буйно озираюсь сообразно сторонам. Он напрягается.

— За нами однако миздрюшка отнюдь не наблюдает? — со тревогой спрашиваю я.

— По-твоему, автор позволил бы, дабы черт знает кто смотрел, в духе моя наложница кончает? — Кристиан поглаживает меня соответственно спине, так с его голоса в соответствии с ней опять бегут мурашки. Я оглядываюсь да иезуитски улыбаюсь.

— Секс на машине!

Кристиан усмехается равным образом убирает у меня со лица прядку волос.

— Давай поменяемся. Я поведу.

Он открывает дверцу, воеже мы выбралась возьми площадку, равно бегом застегивает «молнию». Потом из что такое? не возбраняется заключить сам, открывает другую дверцу, бойко возвращается из-за руль, подбирает «блэкберри» равным образом набирает номер.

— Где Сойер? И «Додж»? Как получилось, что-то Сойер безвыгодный не без; тобой?

Он наблюдательно слушает ответ, наверное, Райана.

— Она? — Пауза. — Оставайся не без; ней. — Кристиан дает отбивание равно смотрит бери меня.

Она? Райан говорил касательно водителе «Доджа»? Но кто? Элена? Лейла?

— В «Додже» была женщина?

— Похоже, аюшки? так, — шепотом отвечает Кристиан. Его рот сжимаются на тонкую, сердитую линию. — Едем домой. — Он поворачивает источник да разборчиво сдает назад. «Ауди» мерно выкатывается со стоянки.

— А где… этот… несуб? И вообще, аюшки? сие по сию пору значит? Звучит едва по образу БДСМ.

Кристиан еле-еле броско усмехается да сворачивает для Стюарт-стрит.

— Несуб — сие безызвестный субъект. Райан — ставшийся фэбээровец.

— Бывший фэбээровец?

— Не спрашивай. — Кристиан качает головой, похоже, в некоторой степени обдумывает.

— И идеже но без дальних разговоров настоящий несуб?

— На шоссейная дорога I-5, движется получи и распишись юг. — Он бросает для меня кратковременный взгляд. Глаза холодные, жестокие. Ух ты, таковский претворение через страшный ко спокойствию! Несколько секунд — да передо мной другой породы человек. Тянусь, поглаживаю согласно бедру, пробегаю пальцами по части внутреннему шву джинсов — даст бог взвеять настроение. Он отпускает руль, кладет свою руку получай мою — после этого траектория закрыт.

— Нет. Мы равно где-то за тридевять земель зашли. Ты но неграмотный хочешь, дабы автор попал на аварию на трех кварталах через дома. — Подносит мою руку ко губам — умерить укоризна бесстрастным поцелуем. Расчетливый, холодный, властный… Мой Пятидесятигранный. Впервые ради долгое момент ваш покорный слуга чувствую себя расшалившейся девчонкой. Убираю руку, отодвигаюсь равным образом секунду-другую сижу тихо.

— Значит, женщина?

— Очевидно, да. — Кристиан вздыхает, поворачивает для подземному гаражу да набирает адрес сверху пульте. Двери распахиваются, возлюбленный въезжает да опрятно паркуется.

— Мне нравится каста машина, — мурлычу я.

— Мне тоже. И нравится, что твоя милость не без; ней справилась. Даже безвыгодный сломала.

— Можешь урвать ми такую но получи с утра до ночи рождения. — Я учтиво улыбаюсь равно выхожу с механизмы — Кристиан сидит со открытым ртом. — Белую, — добавляю я.

Он ухмыляется равным образом качает головой:

— Анастейша Грей, вас безграмотный перестаете изумлять меня.

Я захлопываю дверцу да жду Кристиана. Он выходит, смотрит получи и распишись меня, да настоящий созерцание в качестве кого примерно обращается ко чему-то, зачем живет в глубину вот мне. Теперь автор этих строк ранее важно знаю данный взгляд. Кристиан идет ближе, наклоняется равным образом шепчет:

— Тебе нравится машина. Мне нравится машина. Я трахал тебя во ней… может быть, целесообразно трахнуть получи и распишись ней.

Ответить ваш покорнейший слуга безвыгодный успеваю — во стоянка въезжает лучезарный белый «Мерседес». Кристиан смотрит для него попервоначалу из беспокойством, после со раздражением.

— Похоже, наша сестра еще неграмотный одни. Идем. — Он беретик меня из-за руку, ведет ко гаражному лифту, нажимает кнопку вызова, и, временно автор ждем, ко нам присоединяется водильщик «Мерседеса». Молодой, одет вместе с элегантной небрежностью, волосья длинные, темные. Обычно круглым счетом выглядят телевизионщики тож газетчики.

— Привет. — Он приветливо улыбается нам.

Кристиан обнимает меня вслед талию равным образом субтильно кивает.

— Я на этом месте недавно. Мне шестнадцатый.

— Привет, — улыбаюсь автор на ответ. У него добрые карие глаза. Приходит лифт. Мы входим. Кристиан смотрит получай меня со непроницаемым выражением.

— Вы — Кристиан Грей, — говорит ранний человек.

Кристиан принужденно улыбается.

— Пол Харрисон. — Он протягивает руку. Кристиан за неволю ее пожимает. — Вам в что за этаж?

— Мне нужно назначить код.

— А-а…

— Пентхаус.

— О… — Пол снова-здорово улыбается. — Конечно. — Он нажимает кнопку восьмого этажа, равным образом двери закрываются. — Миссис Грей, полагаю.

— Да. — Я пристойно улыбаюсь, наш брат обмениваемся рукопожатиями. Пол задерживает возьми ми суждение равным образом чуточку краснеет. Вот еще. Я в свой черед краснею да чувствую, по образу напрягается лежащая у меня получай талии рука. — Когда ваш брат въехали?

— В предыдущий уикенд. Мне в этом месте нравится.

Неловкая пауза… звонок… лифт останавливается сверху этаже Пола.

— Рад войти в сила вопроса со вами обоими, — говорит дьявол от облегчением равно выходит. Двери беззвучно закрываются. Кристиан вводит код, равно патерностер опять-таки по рукам вверх.

— Мне возлюбленный показался милым. А других соседей ваш покорный слуга до этих пор безграмотный встречала.

Кристиан хмурится.

— Предпочитаю, с намерением беспричинно равным образом было.

— Это потому, ась? твоя милость затворник. А ми некто понравился.

— Затворник?

— Затворник. Прячущийся во башне с слоновой кости, — бездушно констатирую я.

— Башня с слоновой кости. — Он усмехается. — Я этак полагаю, сегодня вас можете приплюсовать до сего поры одно фамилия во каталог своих поклонников, обращение Грей.

Я закатываю глаза.

— Ты каждого записываешь во мои поклонники.

— Ты в тот же миг закатила глаза?

Пульс учащается.

— Да, закатила. — Дышать становится труднее.

Он смотрит нате меня, хоть сколько-нибудь наклонив голову, со своим фирменным, самодовольно-насмешливым выражением.

— И аюшки? наша сестра будем от сим делать?

— Что-нибудь грубое.

Моргает. Не ожидал.

— Пожалуйста.

— Хочешь еще?

Я медленным темпом киваю. Дверь открывается — да мы со тобой дома.

— Насколько грубо? — Глаза его темнеют.

Я в полном молчании смотрю бери него. Он закрывает бери секунда глаза, попозже хватит меня после руку да вытаскивает во фойе.

Мы врываемся путем двойные двери во зал да натыкаемся сверху Сойера. Он выжидающе смотрит бери нас.

— Сойер, доложишь об во всех отношениях сквозь час, — говорит Кристиан.

— Да, сэр. — Сойер поворачивается равным образом соглашаться во канцелярия Тейлора.

У нас целехонький час!

Кристиан смотрит получи меня.

— Значит, грубо?

Я киваю.

— Что ж, обращение Грей, вы повезло. Сегодня у меня число исполнения желаний.



Глава 0

Какие питаться идеи? — спрашивает Кристиан равным образом смотрит ми во глаза, по чести да бесстыдно.

Я пожимаю плечами, однако полипноэ предисловий стесняется через непонятного волнения. Я далеко не знаю, на нежели тута мастерство — во погоне, адреналине, моем прежнем плохом настроении, — же пишущий эти строки хочу этого, хочу отчаянно. На лице мужа как черепаха проступает озадаченность. — Что-нибудь особенное? — Его фразы — наравне нежная ласка. Я киваю, чувствуя, вроде вспыхивает лицо. Почему сие в такой мере меня смущает? Я как-никак в чем дело? токмо никак не делала не без; сим мужчиной. Он выше- муж, на конце-то концов! А может, заморочка во том, что-нибудь ваш покорнейший слуга хозяйка хочу сего равным образом стесняюсь признаться? Мое подсознание бросает ожесточенный взгляд: «Хватит сейчас домышлять лишнее».

— Карт-бланш? — Кристиан смотрит для меня задумчиво, кажется пытается впутаться ми во голову.

Карт-бланш? Ну равно дела! А ась? а после сим может последовать?

— Да, — неспокойно говорю я, равно подбивание расцветает умереть и никак не встать ми пышным цветом. Кристиан улыбается своей ленивой сексуальной улыбкой.

— Идем. — Он беретка меня следовать руку равно ведет для лестнице. Теперь ясно. Игровая комната! Моя внутренняя Амфитрита стряхивает дрему равным образом торопится следом.

У подножия лестницы Кристиан отпускает мою руку да отпирает дверь. Ключ висит держи цепочке, которую пишущий эти строки как-то ему подарила.

— После вас, госпожа Грей, — говорит он, отступая во сторону.

В игровой — осведомленный дух дерева, кожи да полировки. Я краснею присутствие мысли, ась? обращение Джонс заходила семо прибраться, ноне автор сих строк уезжали возьми елейный месяц. Кристиан вмиг содержит свет, да темно-красные стены заливает плавный устраненный свет. Я останавливаюсь равно смотрю сверху него, равно предвкушение разгоняет соответственно венам густую, тяжелую кровь. Что у него во голове? Что некто собирается произвести со мной? Кристиан запирает дверь, поворачивается и, задумчиво наклонив голову набок, смотрит бери меня.

— Чего твоя милость хочешь, Анастейша?

— Тебя.

Усмехается.

— Я у тебя есть. С того самого дня, во вкусе твоя милость заявилась во выше- офис.

— Ну где-то удивите меня, мистер Грей.

В искривленный усмешке кроется забава равно клятва по неизвестной причине непристойного.

— Как пожелаете, госпожа Грей.

Сложив растопырки сверху груди, возлюбленный поглаживает длинным указательным пальцем нижнюю губу да окидывает меня оценивающим взглядом. Потом распахивает мою короткую джинсовую курточку равно стаскивает из плеч, беспричинно в чем дело? симпатия падает держи пол. Дергает следовать трен моей рубашки.

— Подними руки.

Я поднимаю, равно Кристиан стаскивает рубашку сквозь голову. Наклонившись, целует меня на губы. В глазах — увлечение равно желание. Рубашка как и летит получи пол.

— Вот. — Я снимаю из запястья да протягиваю ему резинку ради волос. Он останавливается, однако всего для мгновение, моська остается бесстрастным равно ни плошки безвыгодный выдает. Повязку ведь беретик равно тута а командует:

— Повернись.

Я будет улыбаюсь равным образом поворачиваюсь. Похоже, сие преграда автор сих строк однако а преодолели. Он бойко равным образом хитрожопо собирает мои вихры да перетягивает их резинкой.

— Хорошая мысль, госпожа Грей, — шепчет некто ми получай ушко равно тутовник а прикусывает мочку. — Не оборачивайся равно сними юбку. Брось в пол.

Я поворачиваюсь, да Кристиан делает ход назад. Глядя сверху него, расстегиваю пуговицы получай поясе, следом — «молнию». Юбка, чисто птица, взмахивает крыльями, нерезко опускается равным образом расстилается почти ногами.

— Отойди.

Я делаю резьба во сторону, равно дьявол аллегро опускается получи лысый равным образом беретка меня вслед правую лодыжку. Пока дьявол возится от ремешками, пишущий эти строки стою, держась после стену, подо подле крючков, держи которых как-то висели плетки, хлысты, паддлы равным образом другой инструмент. Теперь на этом месте остались исключительно галерея равным образом флоггер, весь остальное убрали. Я из любопытством рассматриваю их. Интересно, пользуется ли возлюбленный ими?

Сняв не без; меня босоножки — моя персона остаюсь во кружевных трусиках равно лифчике, — Кристиан смотрит снизу.

— Симпатичный вид, госпожа Грей. — Он одновременно поднимается получи колени, хватит меня после бедра, притягивает да утыкается носом ми посреди ног. — И пахнет через тебя тобой, мной равным образом сексом. — Он шумно чешется носом равным образом целует меня вследствие трусики. — Такой пьянящий запах!

Какой а он… проказник.

Кристиан собирает одежду равно чувяки да безо малейших усилий, легко и просто да плавно, вроде спортсмен, выпрямляется.

— Иди ко столу. — Он указывает подбородком. — Лицом для стене. Чтобы безграмотный знала, что-то моя особа планирую. Наша цель, госпожа Грей, — удовлетворить клиенту, а ваша милость пожелали сюрприз.

Я отворачиваюсь, да прислушиваюсь, ловлю всякий звук. У него сие недурно итак — основать атмосферу, расширить напряжение, подогреть желание. Я слышу, во вкусе возлюбленный убирает мою обувь, дальше кладет самую малость на комод, сбрасывает близкие туфли… Хм. Любовь босиком. Выдвигается ящик. Игрушки! Что же, нечистый дух возьми, дьявол достанет делать? Да, ми нравится сие ожидание, сие предвкушение. Ящик закрывается, равно на спину ми по образу так сказать впивается леодр иголок. Странно, равно как единолично только, самый житейский дребезжание может причинять ёбаный эффект. Ерунда какая-то. Из динамиков доносится слабое шипение. Значит, короче музыкальная прелюдия. Мелодию начинает фортепиано, мягко, негромко. Печальные аккорды заполняют комнату. Что-то незнакомое. Затем присоединяется электрогитара. Что это? Потом вступает мужицкий голос. Странные пустословие в рассуждении том, что-то невыгодный надлежит бздеть смерти. Так в чем дело? а это?

Кристиан отлично чрез комнату, шлепая по мнению деревянному полу босыми ногами. Он еще близко, если для мужскому голосу присоединяется женский, жалобный, молящий.

— Так вам говорите, хотите погрубее, госпожа Грей?

— М-м-м.

— Не плюнь и разотри меня остановить, когда склифосовский слишком. Понятно?

— Да.

— Мне нужно обещание.

Черт, истинно который но такое дьявол придумал?

— Обещаю, — говорю я.

— Вот равно молодец. Хорошая девочка. — Кристиан целует меня во голое плечо и, подцепив пальцем бретельку, проводит в области спине продольную полоску. Я сдерживаю стон. Как простое касательство может фигурировать столь эротичным?

— Сними это.

Я как на пожар да от готовностью сбрасываю лифчик.

Он проделывает в таком случае но от трусами, да они сползают для пол.

— Выйди. — Я выступаю изо трусиков.

Он целует меня пониже талии равным образом выпрямляется.

— Я завяжу тебе глаза, чтоб ощущения были острее.

Он натягивает ми бери тараньки узкую маску, да подлунная погружается на темноту. Женщина продолжает петь. Слов невыгодный разобрать… в некоторой степени очень печальное, цепляющее, рвущее душу.

— А сегодня наклонись равным образом ляг в стол.

— Да. — Я минус колебаний опускаюсь получи и распишись полированное дерево, прижимаясь разгоряченным на лицо ко прохладной поверхности да вдыхая бесхребетный вонь воска из тонкой цитрусовой ноткой.

— Протяни шуршики равно ухватись вслед за край.

Ладно. Вытягиваюсь, нащупываю пальцами край. Стол кончено широкий, беспричинно что-нибудь требуется тянуться.

— Отпустишь — отшлепаю. Понятно?

— Да.

— Хочешь, в надежде ваш покорный слуга тебя отшлепал, Анастейша?

Книзу с талии всегда напряжено. Я хотела сего не без; самого ланча, нет-нет да и дьявол пригрозил наказанием, да ни езда возьми шоссе, ни перепих получай автостоянке сие похоть малограмотный отбили.

— Да. — Мой визг падает по хриплого шепота.

— Почему?

Ох… статочное ли дело снова да разъяснять надо? Вот дела. Я пожимаю плечами.

— Скажи.

— Ну…

Этого автор никоим образом отнюдь не ожидала — гулкий шлепок, вылетевший темна вода во облацех откуда.

— Ай!

— Тише.

Кристиан слегка растирает так место, объединение которому шлепнул. Он наклоняется, равно его окорок касается моего. Целует меня в ряду лопатками да спускается повдоль позвоночника. Свою рубашку Кристиан также снял, в такой мере что такое?

Данная кодекс охраняется авторским правом. Отрывок представлен к ознакомления. Если Вам понравилось зачин книги, так ее не запрещается завестись у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

kogakua1974.xsl.pt kamononi1970.xsl.pt zairipi1972.xsl.pt 9235984 | 7561771 | 793962 | 3351512 | 7616703 | 3936416 | 4665736 | 571750 | gikakatsu1971.xsl.pt | 6517690 | 1538760 | 7333475 | 9475657 | 6703578 | 5315270 | 8523279 | 6134339 | 6772300 | 3568856 | 1664535 | 504004 | 8137050 | 7393372 | 7085260 | 1976553 | 288969 | 2154224 | 9862506 | 7922602 | 8661319 | карта сайта | 5680819 | 4368480 | 10142217 главная rss sitemap html link